no
4/Вера/slider

Привет из Вавилона

Комментариев нет


В своей первом послании апостол Петр увещевает радоваться и верно служить среди испытаний. Ведь эти страдания «совсем ненадолго» (1 Петра 1:6), «совсем недолго» (5:10). И близок «День, когда явит себя Иисус Христос» (1:7), чтобы «разделить Свою вечную Славу» с верными.
Можно жить, если терпеть недолго. Можно жить, если сосредоточиться на будущем, на «Дне» и «славе».
Но Бог действует и сегодня, в той самой реальности трудностей и преследований. В конце послания звучит странный привет «из Вавилона»: 

«Приветствует вас избранная, подобно вам, церковь в Вавилоне» (5:13).

В переводе РБО-2015 еще загадочнее: «Передает вам привет сестра в Вавилоне, как и вы, избранная Богом». Английские переводы говорят без домыслов о «той, которая из Вавилона».
Так или иначе, у Бога были верные в Вавилоне, и они передают оттуда привет. 
Вавилон в Новом завете – это Рим, столица новой империи, еще более сильной и страшной, чем Вавилон исторический. 
Еще больше гонений, еще больше идолопоклонства.
Но у Бога есть Свои люди в самом центре этой империи. Этот привет должен был звучать особенно ободряюще. Вера проникает всюду и заквашивает имперские столицы изнутри.
У нас везде есть «свои люди», свои сестры и братья. И Бог являет славу уже сегодня через их верное служение. 
Привет от избранных Вавилона – это призыв молиться за тех, кто живет и свидетельствует в самом центре мира, на «вершине» власти, среди богатства, насилия, идолопоклонства.

Бог действует везде, это Его мир, и даже Вавилон (Рим, Вашингтон, Москва, Пекин...) – Его город.

Кто может запретить?

Комментариев нет


Религиозные люди так много знают о Боге, что ограничивают Его. Им кажется, что Бог должен действовать в строгом соответствии с их представлениями и никак иначе. Как пишет мой друг Александр Жибрик, наш Бог – “под арестом”. Это мы посадили Его под арест собственных амбиций, интересов, знаний, опыта, страхов. Мы боимся Бога, Который больше нас, поэтому предпочитаем представлять Его по собственному образу и подобию, "присваивать".
Слава Богу, Он не гневлив, Он долготерпелив. Он не спорит с нами и не разоблачает нас. Он просто и тихо действует, и Своими действиями открывает нам истину, освобождая нас от собственных домыслов.
В этом смысле удивительно читать Деяния Апостолов, открывая в этой книге деяния Бога, которые формировали апостолов и приглашали их к участию в чудесной миссии Бога.
Так апостол Петр с изумлением открывает в Боге Израиля Бога всех народов. И такой Бог призывает Петра к соучастию в этой безграничной миссии. Петр соглашается, идет, проповедует. Но оказывается, что на людей действует не апостольская проповедь, действует Дух Святой - как бы перебивая незавершенную проповедь. Мы еще продолжаем говорить, сами до конца не понимая, куда все это ведет, но Бог уже действует, меняя нас вместе с нашими слушателями:  

“Когда Петр еще продолжал эту речь, Дух Святый сошел на всех, слушавших слово. И верующие из обрезанных, пришедшие с Петром, изумились, что дар Святаго Духа излился и на язычников, ибо слышали их говорящих языками и величающих Бога. Тогда Петр сказал: кто может запретить креститься водою тем, которые, как и мы, получили Святаго Духа? И велел им креститься во имя Иисуса Христа” (Деяния 10:44-48).

Петр задает риторический вопрос: кто может запретить? 
Я повторяю его себе. 
Кто может запретить, если Дух Святой действует, пусть и неожиданным для нас образом?
Не должны ли мы сегодня меньше учить и больше внимать тому, что говорит и делает Дух?
Не должны ли мы сегодня меньше запрещать и контролировать, подозревать и допрашивать, надзирать и наказывать? 
Не должны ли мы довериться Духу, удивляясь Его щедрости и радуясь Его безграничной доброте?
Не стоит ли нам применить к себе мудрый совет Гамалиила: 

Оставьте их; ибо если это предприятие и это дело – от человеков, то оно разрушится, а если от Бога, то вы не можете разрушить его; [берегитесь], чтобы вам не оказаться и богопротивниками” (Деян. 5: 38–39)?


Кто может запретить Духу действовать в неожиданных местах? Кто может запретить Богу быть добрым к неверующим и инаковерующим? Кто может запретить нам быть такими же щедрыми и добрыми - ко всем людям и на всяком месте?

Раздвоения церкви и веры

Комментариев нет

Кремлевские антихристы показывают зубы. Рвут на части гражданское протестное движение. Но не забывают и про потенциальных религиозных «протестантов», даже если те прячут голову в песок. Сперва взялись за Свидетелей Иеговы. А вот теперь пришла очередь баптистов. Пока еще не тех, что в законе, а тех, что не хотят регистрироваться. Под удар попали общины Международного совета церквей ЕХБ, пережившие все преследования советской власти и не боящиеся власти постсоветской.
Вслед за ограничениями миссионерской активности, проверками и разгонами детских лагерей, посыпались угрозы в адрес молитвенных домов.   
Братья по вере из РСЕХБ промолчали. Недосуг – год Реформации, череда празднеств, комитеты, советы, конференции.
Очевидно, что за малым исключением лидеры РСЕХБ продолжают линию ВСЕХБ. На одного Юрия Сипко – тысячи молчальников и лизоблюдов.
“Такой фашизм даже комментировать невозможно. СССР пал, ибо вёл войну против святых. Российская власть вступила на тропу войны со святыми. Горько то, что платить за это зло придется всем Россиянам. Бог поругаем не бывает”, - написал в Фейсбуке (где ему еще писать и с какой кафедры говорить?!) Юрий Кириллович.
Ему дали отпор защитники царя и отечества: “А почему эта организация не зарегестрированая?”; “Христос никогда не учил нас обходить законы государства, в котором мы проживаем”;  “В церковной истории были донатисты. Они читая в евангелии, что гонимые будут блаженны, СПЕЦИАЛЬНО ПРОВОЦИРОВАЛИ власти на преследования. На мой взгляд, сц ехб повторяет их ошибку”. И еще: “Никто никого не гонит и не запрещает проповедовать!!! Это правда!!! Зафиксируйте своё легальное положение в местном минюсте, правильно оформите землю и дом и проповедуйте....На сегодня, даже в рамках закона РФ, у нас в стране большая религиозная свобода” (цитирую всех в авторской редакции)
И т.д. и т.п.
Ну вы поняли: у нас свобода, несвобода – не у нас. Нас не гонят, значит все хорошо. А те, кого гонят, виноваты сами. Просто так бы не гнали.
При этом на кухнях говорят другое. При этом на душе у всех тревожно. Но на публике обсуждать все это нельзя. 
Многие российские братья признаются, что давно договорились не обговаривать политику своего президента-царя. Причем самые запретные темы – война против Украины и свобода в любых ее аспектах.
Эта раздвоенность поражает не только ум, но и совесть. Не только гражданскую позицию, но и веру. Не только государство, но и семью. Не только общество, но и церковь.
Своя, специфичная раздвоенность поражает и тех самых незарегистрированных баптистов (МСЦЕХБ). Они никогда не обращались в защиту других. Отдел заступничества работал только для своих. Пока чекисты их не трогали, они власть даже любили, гордились Россией, «встающей с колен»; и сильным заботливым президентом. 
Но как только коснулось их самих – тут же письмо президенту «как гаранту конституционных прав». Если они молчали раньше, если не вступались за других, то кто их будет защищать сейчас, когда становится жарко и когда каждый сам за себя? Где они были все эти семнадцать лет, за которые конституцию растоптали в грязь, превратили в пустую бумажку?
В конце своего обращения к президенту верующие о законах и свободах больше не  вспоминают. Они бьют челом царю: «Не теряем надежды, что правда, здравомыслие и законность восторжествуют. Этому будет способствовать Ваше прямое вмешательство, господин Президент». 
Вот так: нет конституции, есть лишь «гарант», и только «прямое вмешательство». Подскажите, как это называется?
Торжествует не «правда, здравомыслие и законность». Торжествует раздвоенность.
Сможет ли церковь ее преодолеть? Сможет ли исповедовать господство Иисуса Христа так, чтобы не уйти в крайности приспособленчества и сектантства?

Сможем ли мы, каждый из нас, верующих, вернуть целостность, внутреннюю согласованность личности? Нужно вернуть себе цельность. Чтобы, заботясь о ближних, вступаться и за других. Чтобы увидеть мир шире и выше церковного забора. Чтобы понять, что в этой «войне со святыми» мы не можем спастись в одиночку, но только все вместе; что враг захватит столько домов и семей, земли и свободы, сколько мы ему позволим; что остановить это наступление на свободу совести и веры можно и нужно именно сейчас – назвав все своими именами, проявив солидарность, протянув руку помощи.

Новалис против Лютера

Комментариев нет

Новалис против Лютера
Есть юбилеи, после которых молодым уже не называют. В этом году протестантизм отметил пятисотлетие. Много ли это?
Мы все еще моложе православных – на те же пятьсот лет. И намного моложе католиков. Мы все еще молодые, если сравнивать с другими.
Но уже не настолько молодые, чтобы быть наивными относительно возраста.
И все же мы привыкли называть протестантизм молодым. И прощать ему грехи и болезни молодости – безответственность, гиперкритицизм, максимализм, бросание в крайности.
Другой взгляд мы встречаем у Новалиса. Молодость для него – не позднее начало, а начало первое. Поэтому молодым был католицизм. «Это была первая любовь, любовь, почившая вечным сном под давлением деляческой жизни, любовь, память о которой, вытесненная своекорыстными заботами, и узы которой впоследствии во всеуслышанье объявлявшиеся обманом и грезой и осуждавшиеся позднейшим опытом,— любовь, которая навсегда была перечеркнута большей частью европейцев», писал Новалис в своем знаменитом эссе «Христианство, или Европа».
Для него католицизм – первая любовь, вечная молодость. А протестантизм – власть мертвой буквы и делячества, попытка «приспособить историю к домашней, бюргерской нравственно-семейной обстановке», «заключить религию в государственные границы», «подорвать религиозное космополитическое чувство».
Реформация знаменует собой умирание исторического христианства, разрыв с живой традицией, «Поэтому история протестантизма не обнаруживает перед нами величественных явлений сверхземного; только его начало блистает мимолетным огнем неба, но вскоре после этого заметным становится иссушение святого чувства; светское взяло вверх, художественное чутье разделяет страдания, но редко, там и сям вспыхивает чистое, вечное пламя жизни и уподобляет себе маленькую общину. Пламя гаснет, и община распадается и уносится течением».
Протестантизм разрушил основу, в том числе основу себя. Обратив свою критику против католической традиции, он создал роковой прецедент: «Первоначальная ненависть к католической вере постепенно перешла в ненависть к Библии, к христианской вере и, наконец, к религии вообще». Критика другой традиции – частный случай критики традиции как таковой, рано или поздно она обернется против нас, придет наш черед.
Протестантизм хотел отмежеваться от старого христианства, но теперь и он сам не молод. Возможно ли обновление?
Может ли еще не совсем старый (но уже совсем не молодой) протестантизм обновиться?
Новалис признает, что  когда-то обновление не удалось даже «молодому» католицизму. «Безграничная косность легла тяжким бременем на погрязшей в самонадеянности корпорации духовенства. Корпорация застыла в чувстве своего авторитета и инертности, в то время как миряне постепенно отнимали у нее опыт и ученость и сделали громадные шаги на пути просвещения. Забыв свой собственный долг быть первыми среди людей по духу, пониманию и просвещению, клир предался низменным вожделениям; пошлость и низость его образа мышления стали еще отвратительнее, ибо оттенялись профессией и одеянием. Так постепенно пали уважение и доверие, столпы земного и небесного царства и тем самым была уничтожена эта корпорация и действительное господство Рима прекратилось задолго до мощного восстания».
Потому протестантизм и возник – как реакция на безответность основной традиции. Но сегодня вопросы обращены уже к нему самому, к традиции обновленной, реформированной.
«Не должен ли протестантизм, наконец, прекратить свое существование и уступить место новой, более стойкой церкви? Другие части света ждут умиротворения и воскресения Европы, чтобы присоединиться к ней и стать сочленами небесной империи. Не должно ли в Европе вновь возникнуть множество поистине святых душ, не должны ли все подлинно родственные религии испытывать полное томление, чтобы увидеть небо на Земле и вместе возликовать в священном хоре?», - вопрошал Новалис .
Здесь речь идет не о замене протестантизма новым католицизмом. Ведь основной проблемой протестантизма является именно то, что он представлял себя заменой. И эту ошибку не стоит повторять вновь.
Речь о другом – о возвращении к целостности вселенской церкви, живой в единстве и мнообразии традиций. «Христианство вновь должно стать живым и действенным и вновь создать для себя зримую церковь, невзирая на границы стран, церковь, которая принимает в свое лоно все души, томящиеся по сверхземному, и которая охотно становится посредницей между старым и новым миром».

Это эсхатологическое видение может принимать форму исторической критики. Но может быть источником вдохновения и надежды. Ругая Лютера, Новалис напоминает ему и всем нам о настоящей цели, о незаконченном пути.

Дать ответ

Комментариев нет


Апостол Петр призывает нас быть готовыми к отчету перед миром.


«Будьте всегда готовы всякому, требующему у вас отчета в вашем уповании, дать ответ с кротостью и благоговением» (1 Петра 3:15).

В переводе РБО-2015 более понятнее: «Будьте всегда готовы дать ответ любому, кто спросит вас, на чем основана та надежда, что живет в вас; только отвечайте кротко и уважительно».
Не перед Богом (к слову, я не уверен, что мы можем быть готовы к отчету перед Богом, да Он и не требует от нас этого, ведь ни один отчет не будет успешным, ни одна защита не сработает, ни один аргумент не убедит; Богу мы дадим отчет, но вряд ли можем к этому подготовиться). Но перед каждым, перед всяким, перед любым.
Дать ответ враждебному миру. Так, чтобы не вызывать лишнюю агрессию.
Дать ответ высокомерным интеллектуальным совопросникам. Так, чтобы не компрометировать Евангелие излишней горячностью и самоуверенностью.
Здесь важна не только готовность к отчету, но и сам способ отчета, наша поза, наша мимика, наша риторика, наше настроение, наше отношение ко «всяким».
Петр советует отвечать «кротко и уважительно» («благоговейно»).
Нам хотелось бы закричать на весь мир о своей вере. Нам хотелось бы заткнуть рот безбожникам и богохульникам. Нам хотелось бы свести счеты с обидчиками и гонителями.

Нет, не так. Кротко и уважительно.
no