no
4/Вера/slider

Бог избытка

Комментариев нет



Я вырос в СССР, где все хорошее было в дефиците. Я знаю, что такое дефицит, я пережил это, и до сих пор помню.
Более того, исходя из этого опыта я читал Библию. Я искал там не избытка, но прожиточного минимума. Мне казалось, что Бог дает Свою благодать будто по талонам – чтобы дотянуть до следующего дня, до Его скорого Пришествия. Мы так и говорили друг другу: «Зачем тебе все это? Скоро Христос придет».
Мы представляли Бога добрым, но не щедрым.
Мы понимали, что мы мало что можем изменить в советском тоталитарном обществе, где господствал атеизм. Мы не мечтали о влиянии. Лишь о выживании. Мы и в христианстве мало что понимали – лишь минимум, достаточный для спасения и выживания.
Но когда я смотрю сегодня на свою жизнь, то понимаю, что все это время Бог учил меня просить о большем и принимать большее, жить с избытком.
Апостол Павел молится о богатстве и полноте для верующих в Эфесе:    
«Для сего преклоняю колени мои пред Отцом Господа нашего Иисуса Христа, от Которого именуется всякое отечество на небесах и на земле, да даст вам, по богатству славы Своей, крепко утвердиться Духом Его во внутреннем человеке, верою вселиться Христу в сердца ваши, чтобы вы, укорененные и утвержденные в любви, могли постигнуть со всеми святыми, что́ широта и долгота, и глубина и высота, и уразуметь превосходящую разумение любовь Христову, дабы вам исполниться всею полнотою Божиею. А Тому, Кто действующею в нас силою может сделать несравненно больше всего, чего мы просим, или о чем помышляем, Тому слава в Церкви во Христе Иисусе во все роды, от века до века. Аминь. (Послание к Ефесянам 3:14-21).
Он не убеждает, он молится. Потому что просто по-человечески «уразуметь превосходящее разумение» невозможно. Потому что весь наш опыт восстает против этой возможности. Потому что мы никогда не знали любви и полноты Божией. Потому что максимум, о чем мы мечтали, - быть наемниками в доме отца. О перстне, дорогой одежде и веселом пире – даже не смели думать.  
Мы были травмированы нашим прошлым опытом. Мы были заражены недоверием, сомнением, цинизмом, усталостью, разочарованием в себе.
Но вот Христос говорит о жизни с избытком. Но вот Павел молится о «несравненно большем».
Не должны ли мы сегодня меньше анализировать наше прошлое и больше мечтать о будущем? Не должны ли мы переключить наше воображение из режима дефицита в режим избыка?
Известный христианский автор Даллас Виллард считает, что это не Бог обделяет нас, это мы обделяем себя сами: «Я убежден, что единственная причина, по которой так много людей не могут погрузиться в слова Нового завета, почему они пренебрегают ими или даже избегают их, кроется в том, что они встречают здесь жизнь, которая совершенно непохожа на все известное и пережитое» (Dallas Willard. Renovation of the heart, 2012, P.10).
Мы просто не решаемся довериться Богу, впустить в свою жизнь Его чудеса.
Мы знаем Бога как Спасителя. Но теперь Он хочет открыть Себя нам как «Того, Кто действующею в нас силою может сделать несравненно больше всего, чего мы просим, или о чем помышляем». Он хочет открыться нам как Бог избытка. Сможем ли мы принять Его избыток?

Евангельско-протестантское движение в советский период и после перестройки: как читать и писать историю?

Комментариев нет

Чем дальше мы от советской эпохи, тем больше соблазнов переделать ее в угоду определенных политических сил, оказавшихся на вершине власти. Чем скуднее память, тем смелее воображение. Как осмыслить прошедшую эпоху в оценочных суждениях ее авторов, как выявить самопонимание поместных церквей той эпохи? Определенно, для этого нужен навык чтения. Попробуем это сделать.
Начнем с собственно церковных изданий. Здесь нужно понять следующее: протестантизм при И.Сталине пережил жесточайшие гонения, поэтому даже послабления военных и послевоенных лет воспринимались верующими как часть продолжающейся антирелигиозной борьбы. В этих условиях возможности издания религиозной литературы были крайне ограничены, поэтому у церквей было лишь два пути: или в условиях жесточайшей цензуры издавать литературу в ограниченных количествах, или издавать нелегально, на свой страх и риск то, что может пройти советскую цензуру.
По первому пути пошел ВСЕХБ, созданный в 1944 году «по милости» Сталина, а точнее по его коварному плану. По второму пути пошли «нерегистрированные» церкви Совета церквей ЕХБ. Соответственно, основными изданиями советского периода были «Братский вестник» ВСЕХБ и «Вестник истины» СЦЕХБ.
«Братский вестник» издавался с 1945 года как официальный печатный орган ВСЕХБ. Он считался единственным официальным изданием для всех протестантов страны, так как по плану советской власти ВСЕХБ должен был объединить все протестантские течения и служить органом надзора.
Соответственно, первый раздел в этом журнале был «религиозно-патриотический». Первый номер открывала передовая статья «Христианин и Родина», из которой всем предстояло узнать «сколько причин у нас, чтобы любить свою родную советскую страну» [1]. Все другие разделы были посвящены жизни местных церквей и духовно-назидательным темам, проводящим в жизнь религиозно-патриотическую линию.
«Вестник истины» издавался Советом церквей с 1963 года (вначале он назывался «Вестник спасения»). Если для «Братского вестника» главной задачей было сделать из каждого верующего горячего патриота своей земной советской отчизны, то для «Вестника истины» главной задачей было напомнить о небесной родине и подлинно христианском, т.е. «небесном», патриотизме. Безусловно, в 1991 году эти противоречия несколько смягчились, но лишь на время. Разница в подходах сохранилась: одни оправдывают действительность, другие спорят с ней.
Сегодня оба издания интересны тем, что каждое из них выражает свой опыт выживания в условиях тоталитаризма. Читать их между строк пытались немногие исследователи. Так баптистский богослов Александр Попов защитил докторскую диссертацию, изучая особенности толкования Библии в публикациях «Братского вестника» [2].
Появлялись и другие издания, которым не удалось долго просуществовать; почти все они издавались эпизодически, без продуманной стратегии и системы. Например, было много подпольных изданий для детей и молодежи. Работа с этими возрастными группами всегда была приоритетной для представителей нерегистрированных общин.
Современные исследователи евангельских движений предпочитают изучать тексты, принадлежащие самим верующим. Иногда привлекаются и внешние источники, т.е. тексты «борцов с религией». Такое деление – на внешние и внутренние источники – возможно и оправданно. Хотя я не думаю, что документы органов советской власти и ученых-атеистов представляют большую ценность. Кажется, говорили так: «В “Правде” нет никакой правды, в “Известиях” нет никаких известий».
Что касается внутренних источников, то их тоже нужно уметь читать. Иногда они зашифрованы и понятны для узкого круга посвященных. В условиях подполья не могло быть обычного документированного делопроизводства. Протоколы встреч писались крайне редко.
Что сохранилось лучше всего и может представлять интерес – это документы, адресованные внешнему миру: тайно составленные протоколы судебных заседаний, ходатайственные письма в адрес советского правительства и международных организаций, “Бюллетень Совета родственников узников” с его скупыми и страшными фактами.
Мне лично было крайне интересно читать записи выступлений верующих на судебных заседаниях. Это и исповедь, и проповедь, и богословское кредо, и общественно-политическое заявление, – все в одном. Из личных документов трогательны письма детей, чьи родители были репрессированы. Большую историческую ценность представляют записные книжки молодых верующих, конспекты проповедников, переписка с заключенными.
Церковные архивы сохранились, но не все из них открыты для исследователей. Архив СЦЕХБ был разобран на несколько частей и хранился в разных местах. Мне посчастливилось работать с одной из таких коллекций, поскольку ее хранили мои родственники. После распада СССР эти документы были переданы руководству СЦЕХБ.
Несмотря на то, что архивы ВСЕХБ были официально открытыми, не все было в свободном доступе. Я уверен, что наиболее интересные документы не будут открыты в ближайшие годы, потому что касаются репутации ныне здравствующих и, порой, действующих служителей. По той же причине остаются засекреченными многие личные дела в государственных архивах. Многие интересные документы можно найти в архивах Кестонского института [3]. Там достаточно материалов для того, чтобы ощутить дух и понять основные процессы советского периода истории.
Более того, в документах того времени можно найти не только реакцию на злободневные вопросы, но и богословские дискуссии, поднимающие «вечные» вопросы, до сих пор не получившие своего ответа. Основные из них велись относительно того, как церкви выживать в условиях антирелигиозной войны, развязанной советским режимом. С этим, казалось бы простым вопросом, были связаны и теоретические вопросы о природе церкви, сути веры, миссии христианина в бездуховном обществе. Остро стояли вопросы эсхатологии: верующим казалось, что именно сейчас сбываются все суды, описанные в Библии, поэтому не стоит думать о перспективах, нужно лишь остаться верными перед лицом грядущего конца.
Обсуждались социально-богословские вопросы: как относиться к безбожному государству; можно ли служить в Советской армии; стоит ли участвовать в выборах; как сохранить себя от влияния светской культуры? В те годы дискутировался основной вопрос для евангельского христианства: как не отпасть от веры, и что значит «быть верным Богу»?
По-настоящему сильными можно назвать дискуссии об отношениях церкви и государства, христиан и общества. Возможно, мы не встретим здесь оригинальных мыслей, но зато столкнемся с высоким духовным и эмоциональным градусом, готовностью страдать и умирать за свои убеждения. Здесь мы видим нечто большее, чем дискуссии о богословии, а именно: воплощение в жизни разных богословских позиций, их проверку в различных обстоятельствах, социальной и церковной практике, личном подвижничестве и даже мученичестве.
Этого мы не видим в период после 1991 года. В это время спорили обо всем понемногу, но без прежней страсти и серьезности. Безусловно, новые социально-политические обстоятельства лишь подогревали старые богословские споры. Именно богословие было главным фактором всех делений: как толковать Библию, что такое церковь, в чем миссия христианина в мире?
Первый из этих вопросов для протестантов всегда будет главным. Все они обращаются к Библии за ответами, но читают ее по-разному и разными частями. Для одних «всякая власть от Бога», для других «весь мир лежит во зле» и «князь мира сего» – сам дьявол, а все прочие князья – слуги дьявола. Для протестантизма характерно это противоречие: с одной стороны, очевидное стремление оправдать мир, с другой, – столь же сильное стремление уйти от мира в пиетизм или маргинальную культуру.
В советское время это проявлялось в попытках оправдать социалистическую реальность и развитие религии в направлении своеобразной «секуляризации». Об этом писал А.В.Карев. Однако большинство верующих чувствовало острое несоответствие между верностью Библии и лояльностью по отношению к советской власти. Поэтому наиболее общей позицией было неприятие этой действительности и подозрительное или даже откровенно враждебное отношение к государству.
Постсоветская ситуация – новое явление для христианских общин, нуждающихся в переосмыслении своего богословия. Долгое время эту новизну не осмысливали, продолжая советскую линию на изоляцию от внешнего мира и консервацию «нашей особенной духовности». Но частота и разнообразие международных контактов, обилие возможностей для образования и самообразования, наконец, развитие самого постсоветского общества, подтолкнули и протестантов к выходу из из надоевшего всем совка.
А выходили по-разному. Некоторые увлеклись новыми западными богословскими подходами и пытались применить здесь у нас постлиберальные и постмодернистские стратегии. Другие пытались синтезировать церковные традиции, углубить свою, «прописаться» в истории в качестве «своих», «почвенных». Отсюда вытекает увлечение православной духовностью и стремление найти свое место за столом или под столом церковных иерархов. Третьи искали ответы на социальные вопросы, и в этом диалоге с обществом двигались в направлении радикализации («теология Майдана») или адаптации («пропутинский консенсус»).
Первый путь может быть интересен для нас, но он не оригинален для мирового христианства. Я думаю, что два вторых маршрута – евангельское осмысление православной традиции и социально-политическое богословие «сопротивления и покорности» – могут быть более интересными для христиан других стран и традиций, особенно в условиях, когда Русская Православная Церковь обособляет себя от мирового православия, и когда возникает запрос на “настоящее православие”, не политическое, не кремлевское.
Сегодня некоторых постсоветских евангельских протестантских богословов знают и в Европе, и в Америке. Они хорошо осваивают западный опыт богословия, и теперь начинают богословски осмысливать местный опыт, болезненный (память о массовых репрессиях, гражданских войнах, геноцидах) и злободневный (живой опыт неототалитаризма, информационных войн, религиозной нетерпимости). Здесь и начинается самое интересное. Тут есть место и для изучения истории, и для спора с ней. Есть что читать, но еще больше предстоит написать, и в тишине кабинетов, и в гуще происходящих событий.
Правда состоит в том, что у нас нет “канонической” истории. Поэтому не нужно бороться с альтернативами. В конце концов, оппозиция “ревизионизму” означает борьбу с инакомыслием и свободомыслием. Ревизии можно и нужно приветствовать.
В процессе изучения советской истории протестантизма не следует канонизировать героев, позиции и тексты. Напротив, стоит задать себе вопрос: как бы наши герои жили, что бы они сказали и написали, если бы у них было чуть больше свободы и меньше опасности для жизни? Наши герои – верующие советских лет – жили, служили, писали, говорили в условиях крайне ограниченной свободы. Их история – история выживания, иногда через протест, но чаще через далеко идущие компромиссы. Здесь есть герои и антигерои и есть предатели, но больше всего обычных людей, частично героев, частично предателей. И все они – жертвы этой истории, убитые и покалеченные, запуганные и травмированные. А с ними и мы – их потомки и наследники.
И они, и мы до сих пор будто зажаты, вписаны в тот самый советский нарратив. История СССР живет и будет жить. Она не отпускает. Мертвые хватают за ноги живых. Поэтому нужно читать и писать историю так, чтобы освобождать живых от мертвых, а мертвых от лжи живых.

Примечания

[1] “Братский вестник” 1 (1945) стр. 6.
[2] A.Popov, “The Evangelical Christians-Baptists in the Soviet Union As A Hermeneutical Community: Examining the Identity of the All-Union Council of the ECB (AUCECB) Through The Way The Bible Was Used In Its Publications”. Ph.D. Diss. (IBTS/University of Wales, 2010). См. также T.Cheprasov, “Like Ripples on Water: On Russian Baptist Preaching, Identity, and the Pulipt’s Neglected Powers.” (Portland, OR: Wipf & Stock, 2018). 4 глава книги посвящена анализу проповедей, опубликованных в “Братском вестнике”.
[3] Keston Institute (formerly Keston College). Сейчас они хранятся в Baylor University (Waco, Texas, США). Они открыты для исследователей-религиоведов. Я работал там в 2014 году.

Bread of Life for forgotten and lost

Комментариев нет

By Den Gorenkov and Inna Sinkevych

Kamyanka village of Donetsk region is caught between two warring parties. Constant hostilities and shelling with the use of mortars and grenade launchers are an everyday reality here.
The main highway leading to occupied Donetsk passes right by the village. It’s vacant now. The roadsides are mined. There is a blown-up bridge close to the village.
Starting from 2014, two thirds of the inhabitants left the village. The people who stayed behind are the ones who have nowhere to go. There are also some refugees whose houses were destroyed and they had no strength to flee.
Right in the center of the village there is a “club” (recreation center). It’s a one-room building where the village life takes place. The walls are covered with announcements, a Ukrainian flag and a hand drawn map of mined fields and dangerous places. When the shelling intensifies the villagers hide in the “club” cellar. Since all the shops in the village closed down with the start of the war and there is no regular transportation to the village, Christians from neighboring villages and towns started bringing humanitarian aid and food even in the dead of winter. When Mission Eurasia Bread of Life bakery was installed in Myrnograd the people in Kamyanka started receiving fresh bread on a regular basis.
Dedicated and courageous Christians and Bread of Life project gave a start to regular meetings for the villagers in the “club.” Once or a few times a week around 40 people get together to hear from the Word and share their testimonies of how Jesus changes lives and gives hope.
Mission Eurasia team was at one of such services and wants to share a few stories from people who joined the church because of Bread of Life bread distribution and help from faithful Christians.

Grigoriy’s story:
Grigoriy vividly remembers the “club” 40 years ago when his wedding took place there. He was very young back then, worked very hard in the mines and brought his wife into their new home in the village. That home was damaged in 2014 when his neighbor’s house burned down from the incendiary bullets that hit their house, the shrapnel of which damaged Grigoriy’s home. Grigoriy doesn’t have a car and can’t go to another town to buy bread or other basic necessities. He also doesn’t have an opportunity to leave the village but the worse thing for him is not even shelling but the fact that their peaceful life is destroyed and the hope for it to be restored is fading more and more. That was why the message about hope that he heard in winter of 2018 in the “club” made an impact on him. He also received help from Christians and was able to fix his home. The biggest blessing for them was the Bible. “I had been an atheist all my life and never read the Bible. It’s weird but it is during the war that I started reading God’s Word and praying,” shared Grigoriy. He is grateful to Christians for the huge help and for the word of encouragement and hope in Jesus Christ. Every Sunday he and his wife come to church to pray for peace in Ukraine. “We are grateful to people who brought us bread and other things and because of who we learned about salvation through Jesus Christ.”

Valentina’s story:
In the summer of 2015 when a heavy shelling started in their village Valentina and her husband hid in the cellar of their house. Valentina’s husband went outside to take their only cow to the barn. A shell landed nearby and killed him. She then spent a few hours at the checkpoint with her dead husband trying to get permission to take him to the cemetery that was in the “neutral zone” to bury him. Valentina stayed in the village since she didn’t have anywhere else to go. Her daughter lives with her as her house got burned down from the incendiary bullets. Every Sunday Valentina puts on her best scarf and goes to church. She always listens to the sermon very attentively and is very open to learn from Christians. She shows her home to them and with tears in her eyes shares about her husband, “He was a really good man, he never drank, never smoked and helped me with everything.” Valentina really appreciates the help from her new Christian friends and reads the Bible that she received in the church. “There was no church in our village. Sometimes an Orthodox priest comes but he tells us off for visiting the sect. And I tell him, “They are not sectarians, they are God’s people who support us and give us hope.”

We ask you to pray with us for Grigoriy and Valentina and other people in the village who are suffering the horrible consequences of war. But it’s during the war that these people met with Christians, received bread from Bread of Life bakery and the hope in Jesus Christ. Pray for the new church to be growing and for the people to get baptized and start sharing the gospel with other people.

Strategic Kingdom Partnership: From Kansas to Ukraine

Комментариев нет



(My speech for a special event at the Hillsboro Mennonite Brethren Church in Hillsboro, KS, Oct 26: Mission in Eurasia: Faithful Heritage, Strategic Future)

We have come an interesting way - from Ukraine to Kansas. You did it before, we made it recently. And we see in this God's will, His way. We are not here by chance.
But what if this is not the end of our journey? What if we have to continue our journey, sometimes returning - from Kansas to Ukraine? After all, we are just strangers and foreigners.
But wherever we live today, we cannot forget the places from which we came. There we got faith. And we can bring it there again, share our faith with local people. We can tell them: “We are not strangers, we are almost relatives.” Our history is a miracle in itself for our peoples and countries.
As you know, in Ukraine and in the whole of the Russian Empire, Bretheren Mennonites were the beginning of a great spiritual awakening. I knew it from my childhood, I heard from my parents, and I myself was a part of this spiritual heritage.
Today it is a great honor for me to live among you, learn from you, build relationships and partnerships.
And I want to say one simple truth: only cooperation in a mission can revive our traditions. We can live each in our own world, we can protect our family and church traditions, but in this way we will not be able to fulfill the Great Commission.
We can go to visit each other. We can show each other our museums. But if we do not become part of something greater, something common, we will not be able to fulfill the Great Commission. I will not talk about you. I will say self-critically about us, about our Mission Eurasia: if it is not built in partnerships and is not part of the mission of God, then it is simply not feasible, then our mission is just  impossible.
History teaches us that only in cooperation we may survive and have a good influence. A little about my family history. My great-grandfather was a communist, he brought a lot of suffering to other people. But when he repented, he gave everything to God, even his life. When the Stalinist persecution began, he hid several pastors at home and fed them. Then he was arrested and executed.
I grew up in a big and poor family. But every month, dad set aside money to give to the families of those who suffered for their faith in prison. It was not a sacrifice, it was a natural, common thing. We took care of someone. Someone took care of us. Including in the far West.
I remember how I dreamed of having my own Bible as a child. There was only one Bible in our house, it was kept as the greatest treasure. Do you know where she was from? It was printed in London and smuggled into the USSR. I looked through these thin pages and thought that somewhere behind the iron curtain we have friends, brothers and sisters. It was an amazing feeling: we are not alone. Why does someone in London print the Bible in Russian? So they remember us, we have not forgotten.
Once KGB officers came to our home with a search to find religious literature. I hid our Bible under my clothes and ran out into the street. I still remember how I waited for a long time until everything was over and it would be possible to return home. I was cold, I was scared, but I knew that I was carrying out an important mission: I was saving the only Bible.
When I finally received my own Bible, in fact it was the New Testament, I accepted it as the most important document, as my heavenly passport. And yes it was printed abroad by some westerners.
When I showed my gospel to my friends, they were amazed: “What a thin paper! And printed abroad! ” I just now understand that the neighbors envied us: these Christians had friends all over the world, they helped each other like real brothers and sisters. The Communist Party and the Soviet government built the Iron Curtain, but the Christians overcame it. Even prison bars could not close us from the world.
Since then, I believe in global partnerships. I believe that we are called to show the world the unity of all Christians in the fulfillment of the Great Commission. When people who are tired of divisions and conflicts see the cooperation of Christians, they are surprised and open to faith.
This winter season we are going to collect and distribute 100,000 gifts for children in Ukraine, Russia, Moldova, Georgia and some other countries. In addition to sweets and useful things, they all get their first Bible. When they take up their gift, they will think: "In this world there is someone who worries about me ..."
How nice to be this "someone." How great to be part of God's mission in this world. Today we are here to say “yes” to God: yes, we care about partnerships, we want to be partners in God's mission. We went our way from Ukraine to Kansas because He led us. And if He calls us to go from Kansas to Ukraine, we will do that. And if we cannot go, then we can support those who work there. Have them give a gift or a Bible from the Mennonites from Kansas.
We have different countries. We have different churches. But one kingdom. Kingdom of God. And one mission. Mission of God. And therefore everything that we do for Him, we do together. And this is called a partnership. Today we celebrate a partnership in God's mission. And we thank God for you, your churches, for your history, for your ministries, for your trust, for your friendship. For the privilege of being and serving together.

С кем мы строим храм?

Комментариев нет



Сотрудничество – хорошее слово. Приятно видеть, когда люди откладывают в сторону вражду и амбиции, чтобы трудиться вместе.  Напротив, печально наблюдать, как недоверие, подозрительность, зависть, гордость мешают общему успеху.
Без сотрудничества можно выживать, но полноценно жить – нельзя. Можно построить себе хижину, но храм – не выйдет.
Книга Ездры рассказывает интересную историю о том, как возвратившийся из плена народ объединяется для восстановления храма Божьего. Люди были разделены, жили пленниками в чужих городах, потеряли все связи. Но вот наступил особый момент, когда «собрался народ, как один человек, в Иерусалиме» (Ездра 3:1).
Лишь вокруг храма люди становятся народом, лишь в деле Божьем, в служении Богу, в труде для Него примиряются все противоречия.
Когда люди объединяются вокруг храма, они становятся непобедимыми. Как можно разрушить это единство? Разбавив его, разложив, подорвав изнутри чужими элементами.
Так было и в этот раз. «Враги Иуды и Вениамина» предложили свое сотрудничество: «Будем и мы строить с вами» (Ездра 4:1,2)
Враги пришли не как враги, но как возможные сотрудники, как партнеры. У них были столь нужные ресурсы и «связи».  И они не выглядели совсем чужими: даже жертвы Богу приносили, или делали вид, что приносили.  
Но Зоровавель и Иисус от сотрудничества отказались: «Не строить вам вместе с нами дом нашему Богу; мы одни будем строить дом Господу, Богу Израилеву» (Ездра 4:3).
В этот момент улыбка с лица «сотрудников» исчезла. И они стали открыто противодействовать строительству храма. Они настроили царя Артаксеркса против Иудеев. Царским декретом все работы были остановлены и заморожены.  
Чего добились Зоровавель и Иисус? На строительство наложен запрет. Иерусалим объявлен городом мятежным. Партнеры стали врагами.
Все это так. За веру и верность, за отказ от сотрудничества с врагами приходится платить.
Но храм будет построен. Раньше или позже – но он будет построен на правильном основании. Все жертвы, все руки, все камни будут чистыми.
Можно построить быстрее – но это будет не храм.
Можно сотрудничать с врагами – и тогда будем строить для них.
Можно принимать всех – и потерять свою особость, избранность.
Иногда лучше строить медленнее, но без компромиссов. Иногда лучше ждать, но не продаваться.
Если мы сотрудники Бога, то все другие сотрудничества должны быть подчинены Его цели. Нам не нужны быстрые результаты. Нам не нужны дешевые и простые решения.
Бог Сам строит Свой храм. И при этом иногда проверяет нас – насколько мы доверяем Ему, насколько боимся врагов, насколько страшимся царей. Проверяет, делаем ли мы быстро, или делаем все правильно.
Бог призвал нас к сотрудничеству и дорожит этими отношениями. Среди Его сотрудников нет случайных людей, тем более врагов.
Зная, что нас не взять лобовой атакой, враг часто предлагает нам «посотрудничать». Мы можем смело ответить: это не наш храм и не наш «бизнес», мы не можем принимать случайных и посторонных людей.
«Не строить вам вместе с нами». Мы не позволим разрушить храм Божий изнутри. Вы можете воевать. Вы можете запрещать. Вы можете штурмовать. Но вы не можете называться нами и разрушать изнутри наше дело.
Стоит спросить себя: что мы строим, с кем мы строим? Если мы строим храм Божий, то как мы должны беречь внутреннее единство, и что мы должны отвечать на предложения внешних «посотрудничать»?   


no