Звезда по имени Полынь

Первая публикация - Христианский мегаполис, 30 апреля 2026

Сорок лет назад, 26 апреля 1986 года, на Чернобыльской атомной электростанции произошел взрыв реактора. Разрушительные последствия этой крупнейшей в истории техногенной катастрофы в виде загрязнения окружающей среды, экологического бедствия и социально-экономических потерь мы будем переживать еще много лет. Но это еще не все. Самое страшное случилось не с природой или экономикой, а с человеком и обществом.

Я помню, как в те первые месяцы и годы после аварии на ЧАЭС даже далекие от церкви люди шепотом обсуждали «звезду Полынь» из Апокалипсиса Иоанна Богослова. Тогда мало у кого был под рукой текст Библии, чтобы понимать контекст и смысл цитаты. Важно было другое – люди догадывались, что значение катастрофы выходит за рамки физической и социальной реальности. Они примеряли библейские пророчеств на себя, старались увидеть их в событиях современной истории. Когда название города «Чернобыль» совпало с названием растения (полынь, чернобыльник, чернобыль), а библейское предупреждение о конце света – с реальным событием наших дней, трудно было не вздрогнуть.

«Третий Ангел вострубил, и упала с неба большая звезда, горящая подобно светильнику, и пала на третью часть рек и на источники вод. Имя сей звезде «полынь»; и третья часть вод сделалась полынью, и многие из людей умерли от вод, потому что они стали горьки» (Отк.8:10-11).

Простые люди интуитивно схватили главную мысль: Бог наказывает упорствующих в неверии и лжи, Бог против гордых людей и великих империй. Советские же чиновники религиозно-политической темы боялись, упорно продолжали врать о реальном положении дел и строили все тот же обреченный на самоуничтожение социализм.

Взрыв на ЧАЭС стал прелюдией к распаду СССР, когда взорвалась целая империя зла. На этом фоне предыдущие катастрофы померкли. А потом интерес к теме «полыни» постепенно угас. Пострадавшие от аварии умирали забытыми, а молодые поколения о тревожных символах и темах предпочитали не знать и думать. Но привкус горечи остался. Он до сих пор напоминает нам о том, что с нами произошло непоправимое. С этим привкусом мы и живем, понимая, что апокалипсис продолжается и что-то снова вот-вот случится.

Тема Чернобыля, вкус и запах полыни сопровождают меня по жизни. Чувство тревоги не отпускает ни на день, потому что случившееся тогда – символ более масштабной духовной, и не только, катастрофы, которая разворачивается на наших глазах.

Уже в детстве Чернобыль стал для меня фоном для понимания всех других событий. Как и полынь в Ветхом Завете, Чернобыль напоминал о наказании, проклятии, бедствии.

Я помню, как шахтеров из нашего города отправляли на ликвидацию последствий аварии. Для них жизнь закончилась уже тогда. Не все выжившие радовались, многие превратились в зомби. Сосед дядя Юра, тощий и страшный, хватал директора шахта за шкирку и кричал: «Я был в Чернобыле и там умер, мне теперь ничего не страшно. Давай зарплату, или убью!».

Помню, как тихо вымирали наши родственники в Гомельской области Беларуси. Я был у них в 1985 году – собирал в лесу грибы, угощался вкуснейшими домашними колбасами, а вечерами зачитывался советскими выдумками о партизанах. После 1986 года никто из нас туда не ездил, и оттуда к нам никто не приезжал.

Когда мы переехали в Киев, то часто гуляли с детьми по улице Чернобыльской, что на Академместечке. А в Ирпене любили ходить с детьми в Парк имени Владимира Правика, названный в честь пожарника-чернобыльца.

Двадцать лет спустя после аварии, в 2006 году, мне удалось побывать в зоне отчуждения. Запомнилась страшная тишина опустевших сел и городов. Молчали магазины, школы, детские сады. Даже птицы молчали. В одном из сел мы нашли хорошо сохранившуюся православную церковь. За ней ухаживали. Иногда там совершалась литургия. Я оторвался от друзей и остался в ней один. Мне вдруг захотелось помолиться, нарушить гробовое молчание словами исповедания и надежды. Бог там был, а людей уже не было.

*******

Я все думаю: что же такое в теме Чернобыля не дает мне покоя? Быть может, это бесконечная ложь о том, что у нас все хорошо, что все под контролем, что все страшное уже позади. Но Чернобыль – это не прошлое, это будущее. Это неуслышанное пророчество о том еще случится в серии судов-катастроф, приближающих конец всех империй, да и мира в целом.

Наивно думать, что авария – всего лишь трагическая случайность. Нет, богоборческий Советский Союз был обречен, и суды свершались неумолимо, один за другим: бессмысленная война в Афганистане, жуткое землетрясение в Армении, обострившиеся межнациональные конфликты, гибель судов, столкновения поездов и самолетов, безвыходный экономический кризис.

Думать, что ужасы Чернобыля можно похоронить вместе с СССР, – еще одна глупость. В 2022 году российская армия избрала Чернобыль основным направлением для удара по украинской столице. ЧАЭС была захвачена и стала предметом шантажа. Мрачный символ снова пригодился для еще более страшного и подлого преступления против ближайших соседей и всего человечества.

История Чернобыля продолжается, потому что нет конца злодеяниям людей, и не будет спасения злодеям от судов Божьих. Разорвать эту череду преступлений и наказаний может лишь правдивое покаяние.

В своей книге «Чернобыльская молитва» лауреат Нобелевской премии по литературе Светлана Алексиевич приводит характерные свидетельства выживших, которых возмущала не столько неэффективность государства, сколько постоянная ложь: «Такое количество лжи, с которым связан в нашем сознании Чернобыль, было разве только в сорок первом… При Сталине…». А вот еще одно наблюдение, еще более страшное: «Механизм зла будет работать и при апокалипсисе. Я это понял. Также будут сплетничать, заискивать перед начальством, спасать свой телевизор и каракулевую шубу. И перед концом света человек останется тот же, какой он сейчас».

Неудивительно, что в своей родной Беларуси писательница оказалась врагом народа. Для многих правда до сих пор страшнее, чем Чернобыль. Но ее нельзя скрывать вечно. Как говорит один из героев сериала «Чернобыль» (Chernobyl, HBO, 2019), «Каждая наша ложь – это долг правде, но приходит время и надо платить».

Чернобыль был не только предзнаменованием коллапса СССР, он остается знамением конца для всей нашей цивилизации, основанной на лжи и насилии. Звезда по имени Полынь напоминает о том, что уже было и будет снова, только в гораздо большем масштабе. Апокалипсис продолжается.

Дальше »

Чем запомнилась Раав?

  

Раав – одна из самых необычных героинь Библии. Мы встречаемся с ней в Книге Иисуса Навина, когда двое разведчиков отправляются в Иерихон и укрываются в ее доме (Иисуса Навина 2). Раав спасает Израильтян от опасности и взаимен просит милости к своей семье. Впоследствии она остается жить среди Израильского народа и становится частью его истории. 

Большинство исследователей и комментаторов согласно с тем, что Раав была блудницей. Но есть и другие прочтения. Например, Иосиф Флавий считал ее хозяйкой гостиницы. Одно не исключает другого. Вполне возможно, что Раав имела дело не только с бизнесом, но также с религией и политикой. Ведь блудницы часто служили при храмах и были «священными». А при каждом отеле или борделе находили себе уют самые разные шпионы. В любом случае она не была простой блудницей, поскольку пользовалась уважением местного царя и демонстрировала проницательность в оценках людей, мудрость в суждениях, смелость в действиях. Кем бы Раав ни была, она увидела в чужеземных шпионах слуг истинного Бога, спасла их и доверила им свою жизнь, точнее доверилась их Богу. Похоже, что позже она вышла замуж за одного из них – за Салмона. 

Видимо, израильские разведчики увидели в ней что-то особенное и рассказали все своему вождю Иисусу Навину, который выполнил ее просьбу и спас всю ее семью: «И пошли юноши, высматривавшие город, в дом женщины, и вывели Раав и отца её и мать её, и братьев её, и всех, которые у неё были, и всех родственников её вывели, и поставили их вне стана Израильского. А город и всё, что в нём, сожгли огнём; только серебро и золото и сосуды медные и железные отдали в сокровищницу дома Господня. Раав же блудницу и дом отца её и всех, которые у неё были, Иисус оставил в живых, и она живёт среди Израиля до сего дня, потому что она укрыла посланных, которых посылал Иисус для высмотрения Иерихона» (Иисус Навин 6:22-24).

На этом история Раав не заканчивается. Оказывается, завоевание Иерихона – далеко не самое важное. Спустя столетия имя Раав обнаружится в родословной Иисуса Христа: «Салмон родил Вооза от Рахавы; Вооз родил Овида от Руфи; Овид родил Иессея; Иессей родил Давида царя… Иаков родил Иосифа, мужа Марии, от Которой родился Иисус, называемый Христос (Матф. 1:5-6,16).

Здесь Раав удостоилась чести быть одной из пяти женщин, неожиданно упомянутых в генеалогии Мессии. Кроме Марии все они были связаны с языческим миром. Фамарь, Раав и Руфь были язычницами, а Вирсаия была женой язычника Хетта. И при этом они были вписаны в историю спасения.

Интересно, что для Раав находится место не только в генеалогии людей, но и в генеалогии веры. Она приводится в добрый пример читателям новозаветных посланий. Иаков хвалит ее дела: «Подобно и Раав блудница не делами ли оправдалась, приняв соглядатаев и отпустив их другим путём?»  (Иак. 2:25), а Послание к Евреям помещает ее в галерею героев веры: «Верою Раав блудница, с миром приняв соглядатаев (и проводив их другим путём), не погибла с неверными» (Евр. 11:31). Она прославилась и верой, и делами.

Что же такого она такого сделала? Отмечу три момента, которые явно показывают ее достоинство в делах и вере.

Во-первых, Раав проявила гостеприимство для странников и обеспечила им безопасность: «Царь Иерихонский послал сказать Рааве: выдай людей, пришедших к тебе, которые вошли в твой дом, ибо они пришли высмотреть всю землю. Но женщина взяла двух человек тех и скрыла их и сказала: точно приходили ко мне люди, но я не знала, откуда они; когда же в сумерки надлежало затворять ворота, тогда они ушли; не знаю, куда они пошли; гонитесь скорее за ними, вы догоните их. А сама отвела их на кровлю и скрыла их в снопах льна, разложенных у неё на кровле» (Иисуса Навина 2:3-6). В древние времена гостеприимство было важнейшей добродетелью, к которой поощряются и новозаветные верующие: «Страннолюбия не забывайте, ибо через него некоторые, не зная, оказали гостеприимство Ангелам» (Евр. 13:2). Гостеприимство – это больше чем хороший сервис в гостиничном бизнесе. Это риск впустить в свой дом незнакомцев, это забота об их безопасности, это проявленная доброта и человечность, это внимательность к нуждам другого, это послушание голосу совести и непослушание приказам нечестивого царя. Можно сказать еще так: гостеприимство – это ответ на стук Бога в нашу дверь, когда Он приходит в образе бездомного, беспомощного, беззащитного странника. 

Во-вторых, она поверила в Бога Израилева и Его силу: «Я знаю, что Господь отдал землю сию вам, ибо вы навели на нас ужас, и все жители земли сей пришли от вас в робость; ибо мы слышали, как Господь иссушил пред вами воду Чермного моря, когда вы шли из Египта, и как поступили вы с двумя царями Аморрейскими за Иорданом, с Сигоном и Огом, которых вы истребили; когда мы услышали об этом, ослабело сердце наше, и ни в ком из нас не стало духа против вас; ибо Господь, Бог ваш, есть Бог на небе вверху и на земле внизу» (Иисуса Навина 2:9-11). Из ее слов можно сделать вывод, что она верила в могущество Бога Израилева больше, чем сами Израильтяне. Она лучше знала внутреннюю слабость Иерихона и его богов, и она видела яснее преимущества Израиля. 

В-третьих, Раав доверила свою жизнь Богу Израилеву и терпеливо ожидала своего спасения: «Итак, поклянитесь мне Господом, что, как я сделала вам милость, так и вы сделаете милость дому отца моего, и дайте мне верный знак, что вы сохраните в живых отца моего и матерь мою, и братьев моих и сестёр моих, и всех, кто есть у них, и избавите души наши от смерти» (Иисуса Навина 2:12-13). Она понимала, что жизнь всей ее семьи зависит от честного слова людей, которых она видела впервые и которые пришли разрушить ее город. Но она решилась довериться – даже не столько этим людям, сколько Богу, Который спас Своих людей из Египта и может спасать всех, надеющихся на Него. 

Эти три решения – оказать гостеприиство и помощь Божьим людям, поверить в Бога Израилева как истинного Бога и доверить свое спасение Ему, - изменили жизнь Раав. Она стала частью Израильского народа и его славной истории: «Раав же блудницу и дом отца её и всех, которые у неё были, Иисус оставил в живых, и она живёт среди Израиля до сего дня, потому что она укрыла посланных, которых посылал Иисус для высмотрения Иерихона» (Иисуса Навина 6:24).

Наш современный мир обречен так же, как был обречен Иерихон, но Бог и сегодня спасает тех, кто открывает дверь Ему и Его людям, верит в Него как истинного и всемогущего, доверяет Ему свою жизнь и терпеливо ожидает спасения. Таких Бог принимает в число Своих людей и делает частью Своей истории. 

Дальше »

Как не нужно выбирать царя: притча о терновнике и деревьях

 

В книге Судьи есть очень интересная притча о том, как не нужно выбирать лидера. Ее редко вспоминают, а зря. Она как нельзя лучше подходит для наших дней. Итак, вот аллегория, которой более трех тысяч лет, и которую можно назвать бессмертной в том негативном смысле, что она всё учит и учит, а люди никак не научатся. 

 

«Пошли однажды деревья помазать над собою царя. Они сказали оливе: «Царствуй над нами».

Но олива сказала: «Бросить ли мне свое масло — богов и людей им славят, — чтобы править деревьями?»

Инжиру сказали деревья: «Ты приди, царствуй над нами».

Но сказал им инжир: «Бросить ли мне свой плод, такой хороший и вкусный, чтобы править деревьями?»

Сказали деревья лозе виноградной: «Ты приди, царствуй над нами».

Но лоза им сказала: «Бросить ли мне свой сок — богов и людей веселит он, — чтобы править деревьями?»

Тогда терновнику сказали деревья: «Ты приди, царствуй над нами».

И терновник ответил деревьям: «Если вы и вправду хотите помазать меня над собою царем, то приходите, в тени моей покойтесь; но если нет, то пусть выйдет из терновника пламя и пожрет ливанские кедры» (Cудьи 9:8-15).

 

Автор этой притчи Иоатам, сын Еруббаала (Гедеона). Он остался последним законнорожденным сыном и наследником своего некогда славного отца после того, как рожденный от наложницы Авимелех убил всех прочих братьев и присвоил себе власть. Видя неверность своего народа и жестокость Авимелеха, Иоатам ни на что не претендует, лишь предупреждает перед тем, как сбежать и скрыться. Его притча оказывается проклятием для Авимелеха и жителей Шехема, в конце все погибают – и царь, и народ.

 

Прежде чем мы задумаемся о смысле этой притчи, стоит спросить себя, а как так вышло, что победы Гедеона над внешними врагами закончились не процветанием, а гражданской войной? 

 

Причина этого в двойной жизни самого Гедеона. Он превращает эфод в идола, а место своей первой встречи с Богом в место публичного разврата: «Гедеон сделал из золота эфод, который оставил в Офре, своем городе. Все израильтяне начали распутничать, поклоняясь эфоду, и так он стал западней для Гедеона и его семьи (8:27). Он умножает себе число жен и наложниц, подчеркивая свой почти царский статус в соответствии с обычаями языческих народов: «У него было семьдесят сыновей, потому что у него было много жен. Его наложница, которая жила в городе Шехеме, также родила ему сына, которого он назвал Авимелехом (8:30-31). Его образ жизни был похож на образ жизни самовольного царя, а не поставленного Богом судьи. Бог был нужен для победы против врага, а после победы Бога уже не вспоминали (8:34). Не увидительно, что сразу после его смерти народ возвращается к откровенному идолопоклонству: «Как только Гедеон умер, израильтяне опять начали распутничать, поклоняясь Баалам» (8:33).

 

Но на этом все не заканчивается, отступление от Бога приводит к безудержному насилию среди самих Израильтян. Семьдесят сыновей Еруббаала были убиты на одном камне в Офре. Жители Шехема выбрали царем убийцу Авимелеха, но их союз длился недолго. Они попытались обмануть его, но оказались обманутыми им. В конце концов, Авимелех сровнял Шехем с землей и засыпал это место солью (9:45), а жителей Шехемской башни сжег огнем (9:49). Но недолго он чувствовал себя победителем (победителем в войне против собственного народа!), при осаде Тевеца женщина сбросила ему на голову обломок жернова и проломила ему череп (9:53). На камне Авимелех убил семьдесят братьев и камнем был убит сам. Вот такой мрачный конец этой истории – умирают все и умирают плохо, пожиная страшные плоды своих отвратительных поступков.

 

О чем всем это? О том, что лидер не от Бога принесет проклятие и себе, и народу. Потому что народ, неверный Богу, будет неверным и царю. Потому что народ, избирающий себе недостойного царя, будет сам страдать от такого царя. Потому что царь, получивший власть насильно, от насилия и погибнет. 

 

Когда Божий народ хочет жить как языческий мир, это ничего хорошим не закончится. Путь идолопоклонства, насилия и обмана ведет к разрушению. 

 

Когда в Офре Гедеону явился Бог, в Израиле начались победы. Когда Гедеон завел в Офре идолов, начался упадок. Когда в Офре совершилось братоубийство, началась гражданская война. В одном и том же месте, в одной и той же семье с Богом начинается процветание, без Бога – разруха.

 

Так в чем же главный урок притчи Иоатама и последующих событий? Вовсе не в том, что надо было выбирать оливу, инжир или лозу вместо терновника. Вовсе не в том, что Авимелех был хуже других. Правда в том, что любой выбор без Бога – не правильный. Когда люди отступают от Бога, они теряют разум и совесть. Кого бы они не выбрали, впереди – война, предательство, руина. Выбирать нужно было Бога. А уж Он поставил бы Своих судей. А так первая попытка Израильтян поставить себе царя по примеру язычников с треском и огнем провалилась, но так ничему не научила. Позже, когда Израиль будет просить Самуила поставить царя «как у прочих народов», уже не Иоатам, а Сам Господь произнесет Свой приговор: «отвергли Меня, чтоб Я не царствовал над ними» (1 Царств 8:7). Не сравнивай деревья или людей, не выбирай удобное для себя, не слушай посулы коварных политиков. Они запутают и обманут. Лучший царь без Бога – хуже терновника. Выбирая Бога и выбирая с Богом, никогда не ошибешься.

 

Дальше »

Нам придется услышать о войнах

Нам придется услышать о войнах

 

О войнах? Не хотелось бы. Понимаю. Но Иисус говорит: «услышите». 

 

«Вы услышите о войнах, настоящих и грядущих, но не пугайтесь. Всё это должно произойти, но это ещё не конец. Народ поднимется на народ и царство на царство, в разных местах будет голод и землетрясения. Но всё это лишь начало родовых схваток» (Матф. 24:6-8, здесь и далее перевод НРП).

 

Отвечая на вопрос учеников, «когда это произойдет и какое знамение укажет на Твое возвращение и на конец нынешнего мира?» (Матф. 24:3), Иисус не говорит о сроках, но предупреждает о стечении трудных обстоятельств или «болезней», в которых придет конец этого мира и наступит Царство. 

Война – самое грозное из слов Иисуса. Но не самое первое и не самое страшное. Все начинается с обмана: «берегитесь, чтобы кто не прельстил вас, ибо многие придут под именем Моим, и будут говорить: «Я Христос», и многих прельстят» (Матф. 24:4-5). Перескажем эти слова более простым языком: «Берегитесь, чтобы вас не обманули, потому что многие придут, притворяясь Мною, скажут «Я Христос», и многих обманут».

 

Лишь после этого предупреждения о массовом обмане Иисус говорит о войнах, военных слухах, голоде и землетрясениях. 

 

Я хочу подчеркнуть эту связь обмана с войной, голодом и другими бедствиями. Обман – предвестник и спутник беды. Все начинается с малой лжи, которая разрастается и становится все более агрессивной. И вот они, беды… не одна, а сразу несколько – войны, голод, стихийные бедствия. Они сопровождаются и усугубляются ложью. В этом тумане трудно понять настоящие причины и последствия, увидеть ясно виновных и жертв, принять свою долю ответственности и сделать нужные решения. 

 

Сама по себе война – это большая ложь о том, что насилием можно что-то разрешить, что жертвы оправданы великой целью, что победителей не судят. Но Христос говорит о еще большей лжи – о том, что дьявол будет представляться Богом, что насилие будет совершаться от Его имени и таким образом освящаться. Ради мира будут бесконечно воевать, ради жизни будут постоянно убивать, ради толератности будут преследовать.  

 

Что должны понять ученики Иисуса из Его предупреждений?

 

Во-первых, что войны ближе к концу будут лишь усиливаться: «Услышите о войнах и о военных слухах». Услышите не только о войнах уже идущих, но и о военных слухах, волна пойдет за волной, война за войной. Я понимаю, что вам не раз говорили, что все скоро закончится. Кто говорил? Не Христос, а лжехристос. Потому что Христос никогда не говорил, что войны когда-то закончатся. Напротив Он сказал, что войны усилятся и будут идти бесконечно. Их разрушительный масштаб, их частота, их страшные мотивы – знак конца, знак того, что этот мир разрушает сам себя и у него нет будущего. Мы очень хотим, чтобы прекратилась война в Украине. Но люди в Эстонии ждут этого со страхом – тогда начнется у них. Переживают в Финляндии. Плохо спят жители Тайваня. Вот-вот взорвется между Пакистаном и Индией, Израилем и Ираном. Весь мир – на пороховой бочке. Не слушайте ложь и не лгите себе, что вот-вот война закончится, что настанет долгий и счастливый мир. Пока Иисус не вернется, мира не будет. 

 

Во-вторых, войны не нужно бояться как чего странного или неожиданного: «Смотрите, не ужасайтесь, ибо надлежит всему тому быть». К войнам нужно быть готовыми. Когда у тебя есть призвание, ты не ждешь лучших времен и не прячешься при худших, ты просто делаешь свое дело, во время и не во время. Когда у Бога есть план, и «этому надлежит быть», тебе остается лишь один выбор – исполнить отведенную роль или не исполнить, а избежать трудностей вряд ли удастся. Ответь себе сам: будешь дрожать от страха или будешь действовать?

 

В-третьих, войны говорят о приближении конца, но история мира закончится не войнами людей, а судом Божьим: «Но это ещё не конец: ибо восстанет народ на народ, и царство на царство». Войны будут повсеместными и затронут большинство людей. Война – не конец. История закончится не войной, не атомным апокалипсисом, но пришествием Сына Человеческого. Так что война - не финал, а временное испытание нашей веры, нашего сострадания, нашей человечности. Это возможность проявиться как худшим, так и лучшим качествам человека. Не спеши кричать «конец!», спеши сделать что-то доброе, ведь приближается не смерть, а суд. 

 

В-четвертых, беда не приходит одна, войны сопровождаются голодом и другими бедствиями: «И будут глады, моры и землетрясения по местам». Это знаки того, что разрушены не только политические отношения между странами, разрушены экономика, природа, мораль. Этот мир разрушен настолько, что никаким путем его не починишь. Сейчас перед нами горит не одна тревожная красная лампочка, горит всевокруг. Все сферы жизни охватывает хаос, отовсюду идут сигналы бедствия. Страшнане одна беда, страшна их комбинация. Кто-то избежит войны, но пострадает от голода. Кто-то спрячется на острове, подальше от этого мира, но там его настигнет волна или землетрясение. Начинается «идеальный шторм», когда все возможные бедствия собираются вместе и усиливают друг друга многократно.

 

В-пятых, войны и другие бедствия – это «начало родовых схваток», в которых рождается, приходит, наступает Божье Царство. Ученики спрашивают о конце мира, а Христос говорит о начале Царства. Болезни последнего времени – это не болезни к смерти, это родовые схватки нового мира. Это обстоятельства, в которых мы должнымолитвенно взывать: «Гряди, Господи Иисусе»! Этой молитвой должны молиться не только страдающие, но и сострадающие. Этой молитвой должны молиться христиане и тех стран, в которых пока вроде бы все хорошо. Если вы всю жизнь прожили в комфорте и считаете свою жизнь нормой, то новости из Украины или Ближнего Востока – это новости для вас, это ваш будильник. Если вы убежали от войны или другого бедствия и настраиваетесь на «нормальную» жизнь, вы зря расслабляетесь. Будьте готовы к новым сигналам тревоги. Не спешите выключать звук и закрывать уши от тревожных новостей, ведь знаки последнего времени – это проявление Божьей милости к нам и напоминание о нашей ответственности. 

 

Войны, голод и бедствия – это знаки скорого конца нашего мира и наступления Божьего Царства. От них не скрыться. Не спрашивай, куда переехать или чем запастись. Главный вопрос в другом: что ты будешь делать в оставшееся время, как ты пройдешь через эти трудности к Божьему Царству? Не спрашивай, как спастись от столь ужасающих обстоятельств. Спроси о другом: как мне вести себя, кем мне быть в этих обстоятельствах, как мне пройти эти испытания, как мне подготовиться к наступающему Божьему Царству? 

 

Когда вы слышите о войнах и сопутствующих бедствиях, знайте, Царство совсем близко. Уже нет времени где-то прятаться или куда-то бежать. Время спасать людей и встречать Царя!

 

Дальше »

Людина, у якої вкрали дім

Так називається книжка, написана ректором Таврійського християнського інституту Валентином Синім. В ній від першої особи розповідається про початок повномасштабної війни росії проти України. Не про те, що і так всім відомо з новин, а про дуже особисті моменти термінової евакуації, прощання з домом, поневіряння в якості вимушених переселенців, переживання за долю інституту – команди, студентів, кемпусу. 

 

В книзі йдеться про перші дев’ять місяців війни. А зараз йде вже її четвертий рік. Все більше трагічних історій, все більше загиблих або травмованих людей. Я впевнений, що всі ці історії треба розповідати – щоби світ знав правду про війну, щоби її жертви стали її свідками і в такий спосіб знайшли в собі сенс і силу жити далі. 

 

Коли я узяв книжку в руки, одразу подумав: як добре, що Валентин про це написав. Не тільки тому, що тепер більше людей дізнаються про долю ТХІ, жорстокість російських загарбників, силу простих українців і велику милість Божу. Але й тому, що тепер більше інших людей зможуть поділитися подібними історіями, промовляючи перші слова у внутрішній порожнечі, через силу долаючи невимовний біль, перемагаючи зло силою правдивого свідчення. 

 

Я закінчив читати, але продовжував роздумувати про наше життя в цьому світі як життя бездомне. Мушу зізнатися, що за сім років мого перебування в Америці вона не стала домом і, мабуть, вже ніколи не стане. Тому що Україна була і буде моїм єдиним земним домом. І мій дім вкрала війна. Я виріс у Мирнограді на Донеччині, тепер там руїна та смерть. З наближенням фронту ми змогли вивезти моїх батьків до Ірпеня. Тепер там похований мій тато. Не витримало серце. Він схилився головою на Біблію і тихо відійшов додому. Через тиждень мати пережила сильний інсульт і втратила здатність ходити. Вона живе з моїми братами та сестрами в селі Знаменівка. Не знаю, чи повернемось ми колись в Мирноград. Не знаю, чи залишиться щось від нашого маленьго шахтарського Єрусалиму («міста миру», «мирнограду»). 

 

Ще одним домом був для мене Донецький християнський університет. Там ми одружилися з Ніною. Там же, на кемпусі, наша донька Кароліна пішла у перший клас приватної християнської школи «Глорія». У 2014 року ДХУ був захоплений і перетворений на російську військову базу. Ця рана не заживає досі.

 

Наступним домом для моєї сім’ї став місійний центр в Ірпені. Там ми прожили два роки і пропрацювали дванадцять. Там зростали наші діти. Там ми проводили конференції. Там збиралася наша домашня група з вивчення Евангелія від Марка. Весною 2022 року росіяни захопили будівлю місії та перетворили її на вогневу позицію. При відході все знищили. Там згоріли наші сімейні речі, які зберігалися на час нашого перебування у США. У тому числі сімейні фотоальбоми. «Як оцінити альбом із дорогими сімейними фотографіями?» [1, c. 326], - питає Валентин. Я задаю собі подібні питання, і до сих пір не знаю, як потішити дружину Ніну, для якої втрачені фотографії – це вкрадене минуле. 

 

Де наш дім? Лишився в минулому. Це не лише комфорт, це спільність, якість, насиченість сенсом. Це також більше ніж моя сім’я, це мереживо відносин з сусідами, друзями, рідними. А ще ми називаємо домом церкву як велику родину народжених згори і поєднаних Христом. Є також багато інших моментів, які спадають на думку про дім: мова, культура, стіни, вікна, вулиці, запах, небо, земля, книги, дитячі іграшки, пам’ятні речі та події. Дім – це поєднання названих моментів, які вже ніколи не повторяться. Дому вже не має. На місці дому – порожнеча і біль.   

 

Валентин Синій пише про втрачений дім з любов’ю і сумом, з увагою до найменших речей і обставин. Зазвичай непомітні деталі стають найбільш важливими, тому що в домі все наповнено символікою. Господар обходить пусті кімнати і питає: «У скільки обійдеться кожна риска з тих відмітин росту, що ми з дружиною рік за роком наносили на кухонному одвірку?» [1, с. 327]. 

 

Людина, яка гостро переживає втрату, природнім чином очікує співчуття від близьких людей. Але українцям довелося пережити не тільки втрату дому, але й втрату багатьох одновірців, які перестали бути друзями, братами і сестрами. 

 

«Людина, у якої вкрали дім» пише не тільки про втрачене, але й запитує про те, як жити далі після таких важких втрат. Тут додаються дві серйозних теми – про неможливість спільності з «нейтральними» християнами і неможливість повернення у колишнє життя.

 

Автор згадує «нічний зум» з одним з колишніх старших друзів і наставників, який з далекої спокійної Європи взявся повчати замість того, щоби мовчати і плакати: «Правильним було зайняти нейтральну позицію, як це зробили російськи віряни, з якими українці припинили спілкуватися… Нам не слід відволікатися на те, що відбувається на землі, треба дивитися на Царство Небесне» [1, c. 288-289]. Так радив знаний професор «нейтрального богослов’я». Співчуття тут мало. 

 

Я зустрічався з подібними «друзями Йова» багато разів. Вони навіть не намагалися зрозуміти біль чужої втрати. Вони використовували руїни чужого життя як майданчик для своїх дешевих проповідей. Дуже сумно, що серед «друзів Йова» опинилося багато богословів, пасторів, вчителів, колишніх колег з росії та її сателітів. Разом з тим, знайшлися нові друзі, які відгукнулися на потребу і стали поруч у важку годину. Колишніх друзів треба відпустити без зайвих сцен. Нових – берегти із щирою вдячністю. Друзі, які лишаються друзями під час війни, лишаються друзями назавжди. 

 

Ще одна важлива і болюча тема для «людини, у якої вкрали дім» - можливість чи неможливість повернення. Чи можна повернутися додому? Не до рідних стін, а в рідну атмосферу, у коло дорогих серцею людей? Так, щоби все і всі були на місці, як колись? 

 

Валентин повернувся у звільнений Херсон, зайшов у рідну хату, але дім вже не був домом: «З дому наче вийняли життя. Сюди я увійшов із бажанням відчути той свій, довоєнний, дім, що зберігається в моїх спогадах, а опинився всередині будівлі, яка була порожня дев’ять місяців. Тут уже не було колишнього затишку і теплоти» [1, c. 327].

 

Я розумію, про що він пише. Я теж повернувся в батьківську квартиру, як простояла пустою багато місяців, і провів там кілька тижнів. Я теж пізнав на собі це страшне відчуття порожнечі, яку не можна заповнити, якої не можна позбутися. Я торкався знайомих з дитинства речей, але вони були мертвими. З нами вже не було тата. Мама була травмована морально й фізично. Фронт невпинно наближався. Старий світ зникав на очах. 

 

На відміну від професора «нейтрального богослов’я» я дуже розумію тугу автора за маленькими земними речами, які були і є важливими. В житті є важливим усе. Особливо дім – як символ такого життя, в якому кожен на своєму місці (вдома), а всі дорогі люди тримаються разом. Війна все змінила: «Я глянув востаннє на дім. До війни в ньому царювало життя, жила наша дружна сім’я. Того страшного лютневого ранку він спорожнів. Можливо, безповоротно. З нього ніби вийняли душу. Залишилася тільки оболонка, каркас, контури якого ледь проглядалися зараз у розлогих листопадових сутінках. Мій дім наче застиг в очікуванні, коли йому, нарешті, повернуть душу. Повернуть його сім’ю» [1, с. 329].

 

Ці слова нагадали мені ще одну трагічну історію. Колись в Канзасі я зустрів стареньку Жюстіну. Вона народилася в Україні, в менонітському поселенні Гнадентал. Її багатодітна сім’я була розпорошена війною та репресіями. Дочекавшись колапсу «імперії зла», Жюстіна повертається в рідне село, щоби повернутися до себе, відчути себе вдома, згадати дитинство і знайти внутрішній мир. Але повернення виявилось неможливим, книжка Жюстіни закінчується пронизливим визнанням цієї неможливості: «Нічого чудодійного не відбулося під час моїх візитів у Гнадентал. Те, що я втратила, я не зможу знайти, повертаючись назад. Маленька кімнатка у моєму серці лишається пустою» («Nothing magical happened in my return visits to Gnadental. What I lost cannot be found by going back. A small chamber in my heart remains empty» [2]).

 

Книжка Жюстіни під назвою «Розлучена сім’я» (більш точно і грубо – «розірвана на частини сім’я») закінчується словами глибокого смутку. Книга ж Валентина закінчується словами надії: «Ми повернемо те, що в нас украли» [1, с. 331]. 

Нам потрібно знайти місце для смутку, але надії треба віддати центральне місце. Нам потрібно бути чесними перед собою і знайти сили, щоби виплакати свої сльози. Але це не кінець історії. 

Так, не можна повернутися в минуле. Але можна повернути собі надію, з якою де б ти не був, ти будеш вдома, в оточенні друзів, братів та сестер. Нашим домом стала вся Україна. Більше того, в кожній країні світу для українців знайдеться дім і знайдуться друзі. 

 

Насамкінець про назву, яка насправді містить багато. Прочитавши книгу, я першої ж ночі прокинувся з думкою: це дуже боляче, але все ж таки це добре, що ми – люди, у яких вкрали дім. Як страшно сказати чи написати про себе: я людина, яка вкрала дім. Я не хочу читати таку книжку, не хочу знати таку людину, не хочу бути такою людиною.

 

Я з тими, у яких вкрали. Господи, помилуй нас, щоби ми ніколи не опинилися на іншому боці. Адже кожен, хто забирає чуже, губить свою душу. Боже, бережи нас від того, щоби ми втратили себе. Хай ми втратимо дім, але не душу, не совість, не віру. 

 

Михайло Черенков, читач

 

 

 

Посилання

 

1.    Валентин Синій. Людина, у якої вкрали дім. – К.: ТХІ, 2024. 

2.    Justina D. Neufeld. A Family Torn Apart. – Kitchener: Pandora Press, 2003. P. 236.

Дальше »

Политическое богословие и вызовы войны в Украине

Политическое богословие и вызовы войны в Украине

Сегодня мы говорим о политическом богословии уже потому, что переживаем о происходящем в Украине и глобальной политике. Переживаем как небезразличные граждане и активные общественные деятели, но также как люди верующие и служители Церквей.

К участию словами и делами в политической сфере нас побуждает не только практическая целесообразность и желание общего блага. Наше богословие просто обязывает нас к этому, исходя из того простого и очевидного для верующих людей факта, что Бог сотворил мир, правит им и будет судить его.

Ветхий завет полон богословско-политических заявлений о Боге, говорящих о Нем как о Царе и о Его Царстве как высшем и вечном. «Господь царствует» повторяется в теократических псалмах. 

В Новом завете эту же линию продолжает тема господства Иисуса Христа над вселенной и над всеми сферами жизни (Фил. 2:10-11. Откр. 5:12). «Иисус – Господь» - это серьезное политическое заявление с весьма серьезными последствиями. За это наших братьев и сестер на протяжении всей истории Церкви преследовали и казнили. За это нас не любят. Но от этого мы не можем отказаться. Мы должны напоминать миру об ограниченной власти людей и структур и высшей власти Иисуса Христа. Мы должны напоминать любимым и не очень любимым, нашим и не нашим политикам об их ответственности перед Богом, и принимать наши решения исходя из ответственности перед Богом, а не из временной выгоды. Участвуя в политической жизни, мы не должны забывать о том, что служим и поклоняемся Господу Богу.

Помня о том, что Господь царствует, что нашему Спасителю дана всякая власть на небе и на земле, вопрос «можно ли быть вне политики?» звучит по-детски наивно или по-взрослому хитро и не оставляет нам большого выбора при ответе. Нет, вне политики быть нельзя, потому что эта сфера находится под властью Иисуса так же, как и все другие. К тому же, мы не можем быть вне общества и вне вопросов его политической организации. Мы – внутри. Или мы влияем, или на нас влияют. Мы не можем молчать об этой важной сфере, потому что она критически важна для всех других сфер и аспектов жизни. Господство Иисуса Христа и наша целостная миссия распространяются и на нее. 

Напомнив об этом необходимом основании для всех возможных богословских размышлений, я хочу предложить четыре тезиса о том, почему политическое богословие важно именно сейчас, с кем и о чем говорить, и какую цель все это должно преследовать. 

Тезис первый. Политическое богословие осознается как важное и практически необходимое в наиболее критические моменты истории и побуждает нас к осмыслению не столько политики, сколько нашей ответственности за происходящее в политике. 

Обычно мы задумываемся о нашей политической ответственности, принимая решения без должного понимания, позволяя себе наивность и доверчивость. Но рано или поздно это приводит к серьезному кризису. И вот тогда мы задаем вопрос: чем мы руководствовались, что привело нас сюда?

Политика – важная сфера, о которой пасторы должны говорить в рамках целостного христианского мировоззрения и основываясь на собственно богословских принципах. Т.е. пасторы должны говорить о политике не как политики, а как богословы. Политизация Церкви – это проблема. Отсутствие богословского осмысления политики – еще одна проблема. Печально, когда мы становимся заложниками чужих политических программ. Не менее печально, когда мы отказываемся от своей ответственности за оценку ситуации и принятие решений в этой важной для всех сфере.

Как верно замечает украинский богослов Роман Соловий, «для Церкви и ее миссии моменты кризиса часто служат водоразделами критических богословских рефлексий, потому что в этом случае Церковь вынуждена вести внутреннюю дискуссию, пытаясь переосмыслить свои наиболее фундаментальные предпосылки относительно «почему» и «зачем» своего бытия в мире» [1, 3]. Почему именно во времена кризиса? Потому что «религиозные сообщества склонны обращать внимание на кризис в мире лишь тогда, когда он угрожает их выживанию и росту – особенно когда становится ясно, что унаследованные понятия о богословии и миссии теряют свое значение» [1, 14). Итак, сегодня – как никогда. 

Тезис второй. Политическое богословие должно помогать Церкви в развитии отношений, в первую очередь, с обществом, а уже затем с государством. 

Иногда различают богословие политическое и богословие публичное. Политическое фокусируется на отношениях с государством, публичное – с обществом. Нам нужно и то, и другое.

Представим себе треугольник, вершинами которого будут Церковь, общество и государство. Церковь склонна иметь дело сразу с государством, потому что государство требует внимания, иногда подарками, а иногда давлением или угрозами. Но и обсуждать вопросы с государством привычнее – иерархам Церкви и политикам всегда легче договориться. С обществом все сложнее. Но общество – важнее. Потому лучше, когда Церковь влияет на общество, и через общество влияет на государство и его политику. 

Акцентируя внимание на обществе, мы предполагаем, что Церковь должны выстраивать отношения, в первую очередь, с живыми людьми, не с институтами. Все это так. Но зависимость от переменчивых мнений людей не менее опасна, чем зависимость от государственных структур.  

Мы всегда должны быть в поиске оптимальных форм взаимодействия Церкви с обществом и государством. Это может быть пророческий голос меньшинства, свидетельство в условиях дискриминации или гонений, взаимно уважительное и выгодное партнерство. Но никак не сервилизм и не господство, не цезарепапизм и не папоцезаризм.

Должен сказать еще одну важную мысль об этом треугольнике. Долгое время я акцентировал внимание на обществе. Но, как показывает нынешний украинский опыт, иногда общество настолько зависит от государства, что они или вместе выживают, или вместе погибают. В ситуации геноцида это именно так.

И последнее о треугольнике Церковь-общество-государство. Я все более думаю о собственно Церкви и ее самостоятельной значимости. Будет сильная Церковь – будет полноценный диалог с общество и государством, будут уважительные отношения, будет хорошо всем, клиру и миру, ubi et orbi. Если же Церковь начнет заискивать перед сильными мира или симпатиями народа – потеряет себя. Наша первостепенная задача как служителей Церкви – укреплять собственно Церковь и беречь ее от недопустимых компромиссов. 

Тезис третий. Политическое богословие евангельских церквей должно ставить своим приоритетом осмысление и защиту религиозной свободы как основы других свобод. 

Евангельские Церкви прошли долгий путь к своему нынешнему статусу в украинском обществе. Их уважают, с ними считаются. Но так было не всегда. Во времена господства московского православия они считались сектами и жестоко преследовались. Советская власть продолжала эту политику. Ее следы сохраняются до сих пор, хотя бы в том, что большинство украинцев по-прежнему считает свою страну православной, игнорируя или дискриминируя представителей других церковных традиций. Поменять стереотипы людей не так просто, но они постепенно меняются. Отношение государства поменялось быстрее – вместе с католиками и греко-католиками протестанты получили признание в качестве равноценных партнеров государственно-конфессиональных отношений. 

Сегодня, во время войны, вопрос религиозной свободы – это вопрос выживания. Если русский мир поглотит Украину, то кроме московского православия не выживает ни одна конфессия. 

Вот почему так важно поднимать тему религиозной свободы как условия выживания Украины и украинских Церквей – и в дискуссиях церковных, и на международных встречах. Политики, правозащитники, священники должны понимать, что «русский мир» - вызов не только Украине, но и всему миру. В том числе это вызов нашему пониманию мира как безопасного и мирного места для сосуществования народов и Церквей. Как напоминает украинский богослов и волонтер Тарас Дятлик, будущее глобальной церкви и нашего верного свидетельства миру зависит от нашей готовности пересмотреть «богословие мирного времени» как главную повестку дня глобального христианства и позволить пророческим голосам из зон военных действий изменить наше понимание того, что означает следовать за Христом. По его мнению, Церкви, которые живут и служат в условиях авторитарных режимов и насилия, способны предложить более сложное и глубокое понимание веры, компромиссов и борьбы за выживание [2]. 

Тезис четвертый. Политическое богословие по своей природе миссионально, поскольку движимо не интересами Церкви в завоевании выгодных для нее позиций и преимуществ, но пониманием роли Церкви в миссии Бога. 

Миссия Бога – это та всеобъемлющая рамка, в которой все слова и дела христиан и Церкви обретают смысл и цель. Не общественное благо и государственная безопасность, не привилегии для церковных организацией и общественно-политическое влияние церковных иерархов, но Missio Dei, в рамках которой у нас есть всегда скромная и оттого не менее ответственная роль свидетелей, посланников, соучастников. 

Второй важной концепцией здесь можно считать Божье Царство, которое, как подчеркивают украинские богословы, «уже присутствует в мире – и в Церкви, и за ее пределами. Знаки Царства могут быть видны во всех манифестациях любви, самопожертвования ради других, попыток защитить человеческое достоинство и свободу в экстремальных условиях войны» [1, 10]. Именно идея Божьего Царства позволяет оправдать участие христиан в более широких общественных процессах, выходящих за привычные границы Церкви.

Что означает миссия Бога и в чем мы видим знаки Божьего Царства сегодня, во время войны в Украины? Ответ на этот вопрос требует большой и серьезной богословской работы.  Как верно замечает украинский миссиолог Иван Русин, «Война изменила ландшафт. Церкви предстоит выставлять новые маячки, которые помогут прокладывать маршруты к аутентичному и целостному служению обществу в военные и послевоенные времена. Ландшафт другой и сложный, но миссия церкви неизменна - служить целям Божьей миссии для Его славы и настоящего благополучия человека и общества» [3].

Я призываю всех нас, пасторов и богословов, политиков и волонтеров к активному осмыслению наиболее актуальных на сегодня вопросов политического богословия, которые отвечали бы на вызовы войны, несправедливости, попрания человеческого достоинства, откровенного пренебрежения нормами морали и права, слабой политической воли для защиты жертв агрессии, страха и пессимизма в  отношении будущего. Понимаю, что есть немало серьезных экспертов и целых мозговых центров, которые тоже думают об этом. Но мы как служители Церкви не можем переложить свою ответственность на людей внешних. Напротив, мир ожидает от нас пророческого слова и действия. 

Для того, чтобы реализовать свое особое призвание в общественно-политической сфере, Церковь должна оставаться Церковью. Быть Церковью, которая с готовностью принимает свою общественно-политическую ответственность, особенно в наиболее драматические моменты истории; быть Церковью, которая любит свой народ, но способна противостоять соблазнам политической власти; быть Церковью, которая действует бескомпромиссно и не продает свою свободу; быть Церковью, которая понимает свою роль в миссии Бога и Его Царстве. Лучшее, что Церковь может сделать для своего народа - быть верной своему призванию. На этом стоим, и не можем иначе. Да поможет нам Бог.  

Примечания

1.    Roman Soloviy. The Church Amidst the War of Attrition: Ukrainian Evangelical Community in Search of a New Mission Paradigm // Religions, 2024, 15, 1136

2.    Taras Dyatlik. 999 days. Beyond Comfortable Silence. Indigenous Churches, War Zones, and the Global Church’s Theology of Convenient Peace // https://dyatlik.blog/2024/11/18/999days/

3.    Іван Русин. Ідентичність, етнос, нація // Богомисліє, 2024, 34:1. Спеціальний випуск «Ідентичність. Етнос. Нація». – С. 4.

 

Дальше »