no
4/Вера/slider

Протестантская миссия в постсоветском пространстве: заглядывая в будущее

9 комментариев

В этом году мир вспоминает о событиях двадцатилетней давности, когда рухнул Советский союз, и в отношениях c Западом наступила новая эпоха. В это время Церкви открыли для себя большой мир христианства, установили партнерские отношения с западными собратьями, и при их активной помощи вошли в стадию бурного роста, развития новых служений и открытия новых Церквей.
Двадцать же лет назад возникла миссия Russian Ministries, чуть позже, в 1992 году, давшая начало и своей сестринской организации – Ассоциации «Духовное возрождение». Вспоминая о событиях прошлого, об энтузиазме, им сопутствующем, стоит попытаться заглянуть в будущее, в следующие двадцать лет, и задаться вопросом, каких перемен это будущее от нас потребует.
Забота о будущем требует повышенного внимания к национальным особенностям служения и умения вписывать их в глобальный контекст. До сих пор Церкви еще «постсоветские», т.е. связаны своим прошлым. Они все еще не стали национальными, а если кое-где и стали, то скорее националистическими (ориентированными на вражду с чужим народом), чем национальными (ориентированными на духовную помощь своему народу).
Вчерашняя миссия для «русских» все больше осознает себя как многонациональная и международная миссия для народов постсоветского пространства. К сожалению, до сих пор по своей наивности Запад поддерживает правомерность притязаний путинской России на объединение народов бывшего СССР в новую «русскую» империю. Пора, наконец, уяснить, что Россия страна многонациональная, и русский народ – один из многих. Тем более, нельзя путать с «русскими» украинцев, белоруссов, молдаван и другие «братские» народы.
Вместе с тем, есть своя правда в том, что русский язык является общим. В той мере, в какой национальные культуры не оформились как самостоятельные и зрелые, русский язык выполняет посредническую функцию между ними, соединяя их в некую общность. Миссия для народов постсоветского пространства может использовать этот «общий язык», но лишь там, где нет сложившихся национальных языковых традиций.
Русская культура и русский язык, как общее наследие российской и советской империй, остаются общими для разных народов евразийского пространства, но эту общую память нельзя считать только приятной, и нельзя выводить из нее общность дальнейшей исторической судьбы.
Миссионерское служение в бывшем СССР становится все более неблагодарным и даже рискованным делом. Будущее служения всегда под вопросом. Международное партнерство зависит от государственной политики, настроений в обществе, позиции Церквей, финансово-экономических условий. Сегодня все факторы сходятся в том, что миссия будет лишь усложняться. Момент конъюнктуры, когда территория бывшей «империи зла» стала зоной массового религиозного туризма и миссионерского бизнеса, уже позади. Все сложнее будет убеждать, что этот регион стоит финансовых вложений и нуждается в активной духовной помощи.
При сокращении международной поддержки будет усиливаться общественное и государственное давление на протестантские Церкви и миссии, которые воспринимаются в качестве агентов Запада. Евангельским христианам вновь предстоит узнать на себе, что значит быть в меньшинстве, быть чужаками среди своего же народа, постоянно отстаивать право на свободу совести (своей личной веры) и слова (своей проповеди).
Психологически невыносимо трудно жить в постоянной нестабильности, но именно этому предстоит научиться. Предсказать будущее невозможно, миссия всегда должна быть готова к переменам.
Все это потребует высокой мотивации от миссионеров, пасторов, руководителей миссий, которые должны будут продолжать непрерывный труд при нестабильном и недостаточном финансировании, отсутствии видимой благоприятной перспективы, постоянном внешнем прессинге и мало вдохновляющих результатах собственных усилий.
Международная миссия в бывшем СССР должна постоянно помнить о своем статусе стратегического партнерства. «Стратегическое» предполагает постоянство, принципиальность, неотступность в достижении целей, понимание важности и долгосрочной перспективы. Не-стратегическое партнерство движимо рыночными законами, поэтому рыночно ориентированная миссия, легко и без угрызений совести переключается наиболее прибыльные и интересные территории. Стратегическое же партнерство остается верным своим намерениям даже при явном спаде и возможном кризисе, считая их естественными трудностями на пути к большой, хотя и неблизкой, цели.
«Партнерство» означает готовность общаться и взаимодействовать с национальными лидерами и Церквами на равных, помогая им, не используя в своих интересах. Партнерство – модель отношений, которую лишь предстоит выстроить, так как ранее на практике имела место модель «западной миссии чужими руками» - руками дешевой местной рабсилы. Последствия работа последней модели удручающи, и сегодня большинство Церквей считает кризис миссионерства не собственной проблемой, а неудачей западной стратегии, глобальным проигрышем западных миссий. К этой критике нужно прислушаться, стоит быть готовым к откровенном разговору об условиях и целях партнерства – финансовых, идейных, организационных, политических, кадровых, культурных.
Миссия будет все более межцерковной, не декларативно, а практично экуменической. Поскольку миссия направлена не на Церковь, а на мир, она не может быть конфессионально закрашенной. Проповедовать нужно Евангелие Христово, но не «евангелие своей конфессии». Миссия должна быть готова к партнерству с новыми соседями и к освобождению от старых, ограничивающих ее связей.
Миссия «Духовное возрождение» начиналась в среде традиционных протестантов, принадлежащих традиции ЕХБ. В то время других почти не было. Сегодня традиционные баптисты все менее активны в новых инициативах и все более консервативны, причем не в смысле приверженности библейским традициям, а в ностальгии за традициями советских времен. Пространство, в котором возможна миссия сегодня и завтра, стало межцерковным, все более плюралистичным. Возникает вопрос: какие Церкви наиболее перспективны, с кем строить партнерство на будущее? Здесь видна зависимость миссии от состояния Церквей, от тенденций их развития. В то же время есть место и для автономии миссии от Церкви – право выбирать себе подходящих партнеров, ориентируясь на будущее служения, а не на прошлые традиции. Миссия должна продолжаться даже тогда, когда некоторые Церкви, бывшие многолетними партнерами, больше не смогут продолжать эстафету служения.
Конечно, миссия придает динамику Церкви и должна сделать все возможное и все позволенное ей со стороны церкви, чтобы возгревать миссионерский дух и обновлять видение. Но если Церковь предпочитает свои внутрицерковные интересы и конфессиональную исключительность, отказывается от межцерковного партнерства и социального служения, то миссия может переориентироваться на новые Церкви, открытые к сотрудничеству. Современная миссия предполагает широкое межцерковное партнерство и не может быть ограничена конфессиональной спецификой.
Общество, в котором осуществляется миссия, будет все более проблемным и все более закрытым к Евангелию. Не только потому, что они станут Евангелию противиться, но потому что перестанут воспринимать его в традиционных формах. Не только потому, что люди станут более нехристианскими, но потому что станут менее христианскими (перефразируя канцлера Ангелу Меркель, верно заметившую, что наши проблемы не в том, что стало больше ислама, но в том, что стало меньше христианства).
Вот образы общества, в котором предстоит работать миссионерам: общество стареющее и больное (христианские нации стареют, носители христианское культурное памяти – сегодняшние и завтрашние пенсионеры, их возможности личного участия или финансовой помощи в служении будут все более ограничены; нехристиане нуждаются в заботе и помощи больше, чем в простых словах или внутрицерковном служении); общество потребления (новое поколение воспитано в циничном духе всеядного потребления и почти незнакомо с христианскими ценностями воздержания, умеренности, жертвенности); общество риска (морально сомнительное поведение провоцирует социальные эпидемии СПИДа, алкоголизма, наркозависимости и проч.); общество с ярко выраженной ксенофобией (агрессивная религиозность - христианско-исламское напряжение, воинствующее православие, межконфессиональные проблемы; возрождение имперских амбиций Москвы, новый железный занавес и новая холодная война, имущественное расслоение, конкуренция и зависть); общество бес-культурья (молодежь не читает книг и не знакома с Евангелием, Церкви уходят в свою субкультуру и не заботятся о духовной культуре общества); общество безразличия (номинальная религиозность; упадок инициативы, солидарности, благотворительности); общество технологий (информационный взрыв, интернет-реальность – как новая среда обитания, биотехнологии и будущее человеческой природы); общество неравенства («золотой миллиард» против беднеющего большинства, мир столиц и провинций, «мир хижинам, война дворцам», влияние глобального Юга).
Прежде чем миссия достигнет внешнего успеха, она должна изменить саму Церковь. В первую очередь изменения должны коснуться молодого поколения, которое нуждается в обновленном видении и глубокой мотивации для активности позиции. Церковь стоит на пороге новой реформации, которая поможет ей вновь стать актуальной в своем служении миру. Церковь должна вспомнить о своем призвании, о своей миссии, тогда реформация будет не помехой или проблемой, но желанным обновлением. Поэтому задача современной миссии не ограничивается миссионерской практикой отдельных людей, но фокусируется на формировании миссионерского видения всей Церкви.
***
В самую трудную эпоху у миссии есть будущее. Оно связано с новым прочтением Евангелия в его актуальных формах, и с готовностью критически переосмыслить свое служение в его свете. Шаг в будущее потребует не только благодарности за прошлое, но и смелости расстаться с ним. Сегодня мы должны оглянуться назад и подытожить двадцать лет активной миссии в бывшем СССР, но уже завтра мы должны быть готовы поставить свое прошлое под вопрос, переосмыслить его, сделать следующий шаг, открыть новую страницу.
author profile image
Abdelghafour

Lorem Ipsum is simply dummy text of the printing and typesetting industry. Lorem Ipsum has been the industry's standard dummy text ever since the 1500s, when an unknown printer took a galley of type and scrambled it to make a type specimen book.

9 комментариев

  1. Спасибо за интересный (и "нелакированный") материал двух последних постов, Михаид. Его актуальность очевидна хотя бы из того, что он не не то что вызвал хотя бы подобия дискуссии на Вашем блоге, но даже комментариев "не удостоился". А жаль...

    ОтветитьУдалить
  2. Вадим,главное,что идеи доступны,может ими воспользуются позже... Мое дело сказать, дело других услышать

    ОтветитьУдалить
  3. Так-то оно, конечно так -но... В плане конструктива Вы публикуетесь достаточно давно. Ну, и много ли из сказанного оказалось востребованным?

    ОтветитьУдалить
  4. Нам не дано предугадать как слово наше отзовется, и нам сочувствие дается, как нам дается благодать...

    ОтветитьУдалить
  5. Вадим, это смотря что понимать по понятием "востребованным"...почему все обращают внимание на видимое проявление...Кьеркегор почти 200 лет ни кем не читался...а в 20 в. начали читать и восхищаться...или у вас есть критерий для того, что публикуется и как, кто, когда это использует?

    ОтветитьУдалить
  6. Я думаю, что многих читателей, принадлежащих к традиционным деноминациям, термин "экуменизм" пугает. Видится здесь и тени массонов, и следы глобализма, и приближающийся конец.

    На личном уровне я решаю этот вопрос как вопрос идентичности. В первую очередь - я христианин (по призванию). Во вторую очередь - христианин-баптист (по принадлежности к поместной церкви).

    ОтветитьУдалить
  7. Михаил, надо полагать, что под сочувствием Тютчев имел в виду со – чувствие, со – переживание, а не некий аналог «соболезнования», как это имеет место быть в общеупотребительном сегодня смысле? Во всяком случае - я Вам со-чувствую именно через дефис.

    Слава, понятие востребованности семантически вроде бы очевидно (imho). «Все обращают внимание на видимое проявление» ровно потому, что любое другое остается некой «вещью в себе» (да простит меня Кант). «Видимое», ест-но, в широком смысле этого слова.
    Критерия для того, ЧТО публикуется (особенно – в блогосфере) у меня нет, а поскольку спектр публикуемого чрезвычайно широк – и быть не может. А вот за публикациями Михаила слежу давно, и более того – в этот сегмент blogsot-а попал именно по ссылкам на его блог с других страниц Интернета. (В какой-то степени и свою страничку завел вследствие этого). «Абсолютного и безоговорочного восхищения» не испытываю, но его статьи выделяются из общей (и весьма… как бы это помягче… ну, да ладно) массы внятностью мыслей и во многом созвучностью тому, что я сам «обо всем этом» думаю.
    Что до использования – естественно, рано или поздно что-то будет использовано «в конструктиве». Однако формулировка «рано или поздно» в данном конкретном случае наводит на мысль о том, что в случае болезни диагноз ставит как лечащий врач, так и патологоанатом. Во втором случае – диагноз абсолютно точен, но толку-то? И нередко заключение патологоанатома имеет место быть вследствие того, что диагноз лечащего врача остался неуслышанным – или услышанным поздно…
    P.S.: параллель с Кьеркегором – это круто!..

    Сергей, многие "недоразумения", связанные с экуменизмом, возникают (imho) как следствие отсутсвия четкой постановки вопроса, о чем идет речь - о христианском экуменизме или о некоем "экуменизме вообще" который по сути смесь всех моно- и политеистических религий. Согласитесь - термин одине и тот же, но разница - принципиальная.

    ОтветитьУдалить
  8. Коллеги, я стараюсь идти своим путем, отрабатывая то, что доверено Богом. А что из этого будет - не знаю... Но рад, что есть круг единомышленников, их становится все больше, хотя и не так быстро...

    ОтветитьУдалить
  9. Был неделю в командировке, поэтому с некоторым запозданием искренне желаю Вам, Михаил, на этом пути успехов! Что за результатов - как говорил Марк Аврелий, "Делай что должно, и пусть будет, что будет"!

    ОтветитьУдалить

no