no
4/Вера/slider

Возвращаясь к человеку

Комментариев нет

(о книге Хромец И.С. Введение в антропологию Карла Ранера. – К.: ДУХ І ЛІТЕРА, 2014. – 168 с.)
С человеком в теологии происходят удивительные приключения. Большинство его адвокатов получали ярлык еретиков (пелагиан, гуманистов, либералов и проч.). А с недавних пор «венец творения» впал в такую немилость, что впору говорить о дегуманизации теологии. Философский тезис о «смерти человека» не только не был оспорен, но еще и подкрепился собственными ссылками на «божественный суверенитет», «полную греховность», «обезбоженность», «агнозис». Теологи устали оправдывать человека, пытаться рассмотреть в нем остаточные следы образа Божьего. Они скорее согласятся с фразой из «Идиота» Достоевского: «Да от этой картины у иного еще вера может пропасть». Ни мир, ни тем более человек не читаются ныне как творения Божьи, способные о Нем рассказать, пробудить интерес, внушить веру.Может быть, поэтому среди претензиозных заявлений о новой догматике, возвращении традиции, политической теологии, радикальной ортодоксии, эстетике истины и проч., об антропологии – ни слова.
Решаясь писать о Ранере, автор совершает возвратное движение, не следует за большинством, но разворачивается обратно, к пройденному, но так и не понятому и даже не распознаному вопросу о человеке - насколько он способен вопрошать Бога, отвечать Ему и преображаться Им.
Структура текста проста и логична, состоит из двух глав, первая из которых посвящена методологическим основаниям воссоздания цельной теологии Карла Ранера как его собственного проекта, вторая – контурам догматики согласно трансцендентальной антропологии, т.е. новым образам теологии, открывающимся после «антропологического поворота». Внимательны проанализированы ключевые понятия («пред-восхищение бытия», «сверхъестественный экзистенциал», «самосообщение Бога»); богословские последствия «антропологического поворота» для понимания тринитарности, христологии, сотериологии, эсхатологии; оригинальная концепция «анонимного христианства», следующая из антропологических тезисов.
Исследователь последовательно показывает, как Ранер пропускает метафизику через человека, просеивает ее, проверяя на соразмерность, на соответствие антропологическим условиям. «Мы мыслим «экзистенциально». И таким образом мы хотим настолько, насколько это возможно «испытать» реальность благодати в нашем собственном существовании, в котором мы ощущаем себя; мы хотим увидеть и почувствовать ее силу и действие в нас» (C. 49).
Это требование «испытать», «увидеть», «почувствовать» было соразмерным духу того времени, запросам философии жизни, феноменологии, экзистенциализма. Но оно не утрало своей актуальности и сегодня – на фоне усталости от языковых игр и опустошающего метафизического отрицания.
В монографии Ранер представлен апологетом. Верно, он искал способ продлить жизнь традиционной христианской метафизике, пересматривая ее в антропологическом ключе. Метафизика в таком прочтении не говорит о причинах, но спрашивает о возможностях. Это не аргументация в пользу уже известного, но вопрошание изнутри экзистенциальной ситуации. Это не система известных знаний о Боге, но вслушивание и отвечание «свободному Незнакомому».
Предлагая воспринимать метафизику в режиме слушания, вопрошания, ответствования человека, Ранер делает еще один шаг по направлению к построению открытой антропологии – разрабатывает ее трансцендентальную версию. Здесь христианская теология (и христианская антропология как ее составная часть) переходит в антропологию общую, фундаментальную, философскую. Каждый человек носит в себе «неизгладимую направленность к блаженному видению Бога», каждому подарен «сверъестественный экзистенциал». Отсюда – шаг к идее «анонимного христианства».
Каждый, кто принимает «предложение благодати», выбирает «бытие-с-Богом» как подлинное, хотя и не осознает христианско-богословский характер этого предварительного выбора, может считаться «анонимным христианином». Согласно Ранеру, «каждый, действительно радикально каждый человек должен пониматься как событие сверъестественного самосообщения Бога, хотя и не в том смысле, что каждый человек необходимо принимает это самосообщение Бога человеку в свободе» (C. 60).
Так территория христианской теологии распространяется за конфессиональные пределы и касается оснований человека как такового – до того, как он станет или не станет христианином. Собственно, именно «дохристианские» условия и возможности выбора человека занимают Ранера как теолога, и автора монографии как философа религии: что мы находим встроенным в человеческую природу, что делает возможным наш свободный ответ Богу, наше «да» или «нет»?
Антропология становится theologia prima, но в особом смысле. Не упраздняя Тайны и не подчиняя Инаковости, Ранер воспринимает человека как собеседника с Незнакомым. Все, что можно знать о Боге, дано в Его сообщении. И никто иной, как Его собеседник, может узнать и сказать о Нем. Человек узнает о Боге через себя и узнает о себе через Бога как основание себя, ибо «Самосообщение Бога есть начало, суть и конечная цель человеческого существа» (C. 23).
Если это и можно назвать антропоцентризмом, то «антропоцентризмом» христианским, где в свете Воплощения Бог и человек связаны нераздельно, где «Бог, посредством несотворенной благодати, становится определяющим бытие человека, и, оставаясь неизменным, в корне меняет природу человека» (C. 54).
Подводя итог своего исследования, автор замечает: «Антропологии как таковой, как отдельного учения о человеке у К. Ранера нет. Объектом теологии К. Ранера является не человек, но обоснование христианского бытия как единственно подлинного, используя самого человека в качестве отправной точки рассуждений… Антропология есть метод, позволяющий раскрыть суть теологии, - вот основное положение мысли К. Ранера» (C. 162).
Безусловно, для Ранера-теолога, антропология была методом теологии, но для философов религии методом может стать его теология. Творчество Карла Ранера – редкий пример удачного синтеза богословской и философской мысли. Да и вряд ли стоит говорить о различии этих дискурсов в горизонте трансцендентальном.
Автор монографии демонстрирует не только отличное знание источников, но и вживание, вчувствование в ход мысли Ранера, его богословскую судьбу. Примечательно, что Ирина Хромец – не теолог, а философ религии. Тот удивительный факт, что именно она, а не кадровые отечественные теологи, взялась за трудное дело осмыслить и представить антропологию Ранера в ее богословской цельности, подтверждает не менее удивительное: возможность философско-религиозного подступа к теологии, по меньшей мере, в ее антропологической версии.

author profile image
Abdelghafour

Lorem Ipsum is simply dummy text of the printing and typesetting industry. Lorem Ipsum has been the industry's standard dummy text ever since the 1500s, when an unknown printer took a galley of type and scrambled it to make a type specimen book.

Комментариев нет

Отправить комментарий

no