no
4/Вера/slider

Православное и евангельское христианство: общие корни, схожие проблемы

6 комментариев
Общая история.
У различных церквей есть общее прошлое, в котором хранится и опыт былого церковного единства, и созданное вместе богатое богословское наследие.
Общим местом в дискуссиях православных и евангельских христиан стали тезисы о древности православия и молодости протестантизма. На самом деле протестантизм действительно выделился в самостоятельную конфессию лишь в XVI в., но он не возник из пустоты, он прошел весь предыдущий путь вместе с католической церковью, а до того с церковью неразделенной. Канон, патристика, соборы – достояние единой церкви, еще не расколотой на восточную и западную. Тысячелетняя история церкви – от Пятидесятницы до схизмы 1054 года – является общей.
В публичных диспутах православные апологеты пытаются присвоить ту часть истории, которая принадлежит всем христианам. Странно, что вроде бы серьезные православные богословы называют патристику своей, православной, прекрасно зная, что православия как конфессии в то время еще не было. Еще более странно, что евангельские христиане иногда соглашаются с этой приватизацией и признают свое позднее рождение, свою непричастность средневековой истории. Возможно, в этом отказе выражается известное пренебрежение историей, ставшее негативной особенностью протестантизма. Возможно, скромное признание своего меньшинства перед влиятельными историческими церквами, сознательный отказ от споров с привилегированными конфессиями.
Так или иначе, тысячелетняя история, в которой было самое главное для последующего развития, в которой оформился круг ортодоксии, сложились основные богословские школы, установилось единство в многообразии Церкви, является общей для всех основных конфессий.
Патристика может быть названа не только православной, но и католической, и евангельской. Все это хорошие слова, применимые к церкви, отражающие ее разные аспекты. Но когда эти слова становятся «брендами» конфессий, они разделяют, обособляют то, что должны объединять.
Общее не только прошлое, но и настоящее, и будущее. В той мере, в какой православная и евангельская церкви осознают свою причастность единой вселенской Церкви, они могут считать общим не только первое тысячелетие, но и все последующие века. Бог – Господин всей истории, и Его промыслительная работа не закончилась на патристике. Открытое византийским богословам и западным схоластам предназначалось не только им самим, но и всей Церкви. Основные тезисы Реформации были адресованы всему Pax Christi, а не только самим протестантам. Общей нужно считать всю историю, в которой то одна, то другая церковь служит остальным, выполняя свою уникальную миссию, используя только ей врученные дары для обогащения всех. Такой взгляд на историю открывает целостную панораму, где у каждого есть свое особенное место, и это место не закрывает собой целое. Патристика, которой так дорожат православные; схоластика, которой справедливо гордятся католики; богословие Реформации, на котором «стоят, и иначе не могут» протестанты, - слагаемые одной истории. Т.е. всегда есть предшественники и продолжатели, которым стоит быть благодарным. Но этим все не ограничивается. По мнению большинства богословов, следующей парадигмой будет парадигма экуменическая, в которой соучастие церквей будет не в виде последовательных эпох и параллельных традиций, но скорее в виде общей трапезы, сопричастия, общения за одним столом. Так последовательность историческая снимается и завершается в общем служении друг другу и миру.

Общий культурный контекст
Православная и евангельские церкви соседствуют в одних и тех же национальных культурах. Культурный контекст трансформирует как православие, так и протестантизм в специфический национальный тип духовной культуры.
Было бы проще, если бы каждой церкви соответствовала своя культура. Но церкви разные, а духовная культура общества одна, составная, сложная. Если церковь понимает важность культурного фактора, то она с готовностью идет на контекстуализацию своих внутренних принципов.
В странах политического православия стало привычным слышать об их «православной культуре». Приравнять православную культуру (культуру церкви) к культуре всего народа – не просто теоретическая ошибка, но и опасная теолого-политическая доктрина. Культура народа испытывает религиозное влияние, но включает в себя и другие компоненты, значимость которых может меняться в разные периоды.
У культуры по отношению к религии все же есть своя автономия. Я не собираюсь выступать апологетом секулярной культуры, но замечу, что автономия культуры выступает созидательным и примиряющим фактором в условиях поликонфессионального общества. Оценить автономию культуры могут те христиане, которые живут в странах нехристианского большинства. Напротив, трудно смириться с автономией тем, которые живут в регионах титульного христианства и еще пытаются претендовать не только на свободу выражения веры в религиозных формах, но и в формах культурных, даже больше - на единый религиозный стандарт для социокультурной жизни всего общества.
Или мы признаем известную автономию культуры и культурообразующие права разных конфессий, или мы отдаем культуру одной из них, дискриминируя остальные, ограничивая культурный понтенциал «нетитульных», «неисторических» церквей.
Большинство наших народов поликонфессиональны, в их культуре можно найти влияние разных конфессий. Взгляд на культуру как на гетерогенную сферу поможет раскрыть социокультурные возможности разных конфессий, направить их в созидательное русло, а не на защиту «своих» «канонических территорий» и борьбу с «чужими» влияниями.
Общие проблемы
Старая, но так и не решенная проблема - синкретический характер «православной» духовности. «Русь была крещена, но не просвещена». Святая Русь – мифологема. В реальности имеет место сложный синкретизм язычества, обрядоверия и советизма. Это общий вызов церкви, на который нужно ответить христианским просвещением.
Новая глобальная проблема - агрессивная исламизация. Это вызов для христианского единства, при котором разности более не кажутся несовместимыми. Не странно ли, что враги христианства видят его единым, в то время как для православных баптист хуже любого нехристя?
Общая история и культура создают фундамент, опыт, прецедент, чтобы былое единство в многообразии возрождалось снова и снова, особенно перед лицом общих проблем, которые не решаются порознь.
author profile image
Abdelghafour

Lorem Ipsum is simply dummy text of the printing and typesetting industry. Lorem Ipsum has been the industry's standard dummy text ever since the 1500s, when an unknown printer took a galley of type and scrambled it to make a type specimen book.

6 комментариев

  1. Из моего опыта общения с православными речь не столько идет о «присвоении» истории, сколько о целостности исторического наследия, его целостной интеграции в современную жизнь церкви. И в этом отношении православные «правее» протестантов в том контексте, так как Православная церковь действительно интегрировала в свою жизнь _все_ историческое наследие, в то время как протестантские деноминации подходят к этому вопросу весьма избирательно. Такая вот иллюстрация (шокировавшая меня в свое время). Кода я был в Цюрихе, я посетил главный их Собор, в котором, в свое время, Цвингли был пресвитером. Меня шокировали голые стены, на котороых, при более близком рассмотрении, можно было увидеть следы ободраных фресок. Как оказалось, фрески ободрали в результате «борьбы с иконами», начатой Цвингли. Это лучший памятник протестантизму: католический собор с ободранными фресками. Вся последующая история протестантизма – попытка богословски оправдать это варварство. Попытка, обреченная на провал, так как протестантизм так до сих пор и остается католичеством с ободранными фресками. Нужно было не обдирать фрески с католических соборов, а строить свой собор, рядом. Мы же до сих пор пытаемся убедить оппонентов в том, что служим Богу в том же «соборе», хотя от Собора там остались лишь фундамент, да стены. А когда нам справедливо указывают на то, что не стены делают собор Собором, начинаем обижаться и обвинять православных / католиков в узурпаторстве церковной истории.
    ИМХО, конечно же.

    ОтветитьУдалить
  2. Собор с ободранными фресками - сильный образ... В этом много печальной правды. Но весь же протестантизм такой контркультурный... И не все православие "культурно". Это для богословов икона - богословие в красках, а для народа - замусоленная святыня

    ОтветитьУдалить
  3. сорри, пропустил НЕ. Хотел сказать, что не весь протестантизм контркультурный

    ОтветитьУдалить
  4. Я ни в коем разе не имел в виду "контркультурность" протестантизма. Я лишь хотел подчеркнуть, что, ценя наше православное / католическое наследие, мы, все же, должны признать, что наши богословские и культурные традиции стали настолько далеки от православных, что говорить о преемственности и общности истории не приходится. Да и не надо - вот в чем дело! Со стороны, наши "дрязги" с православными больше всего напоминают какие-то внутрисемейные обиды. Мол, -"дайте нам нашу часть наследства!" -"а вот фигушки!"
    А идолы... Идолов и у нас хватает. Из Библии тоже можно сделать идола. Знаете, наверное, этот анекдот, когда Апостол Павел, убегая от баптиста кричит: "да не это я имел в виду!", а баптист, бежит за ним, тычет в Библию и повторяет: "нет, брат, смотри: написано!"
    Я к чему? Принцип "сола скриптура", на котором строится протестантизм, четко относит нас к апостольскому периоду церкви. Может, стоит согласиться с тем, что наша история начинается именно оттуда, а не от Лютера, Кальвина и Цвингли?

    ОтветитьУдалить
  5. P.S. Образ ободранных фресок - я совсем не имел в виду варварство. Я лишь имел в виду передать образ, что во многом протестантизм - это тот же католицизм, но без икон. В принципе, лютеранство не так далеко и ушло от этого.

    ОтветитьУдалить
  6. Кальвина, Лютера и Цвингли из истории не вычеркнешь тоже. Надо все это признать, но вместе с тем признать их относительную правоту, неполноту... Истина - составная и дана в истории не сразу, Евангелие разворачивается в истории и этот процесс не закончен

    ОтветитьУдалить

no