no
4/Вера/slider

Неконфессиональное христианство Марцинковского

Комментариев нет
Марцинковский пытался представить христианство в не- или надконфессиональном виде, приемлемом даже для иудеев. Вот как он говорил в своей лекции, обращенной к студентам Хайфы: “Мы будем говорить не о внешней стороне христианства, не о формах и обрядах; сущность христианства, его суть, его внутреннее содержание — эзотерия, а не экзотерия — является нашей сегодняшней темой. Вспомним слова Владимира Соловьева: “Когда евреи будут евреями, а христиане христианами, тогда они будут братьями”. Он хотел сказать: когда евреи вернутся к сущности своей веры, а христиане к сущности христианства, тогда они будут едино, ибо, действительно, сущность обеих вер одна и та же» (7).
Примечательно, что сущность христианства по Марцинковскому связывается не с Церковью, но с Царством. «Царство Божие — это сущность христианства. Оно же является и сущностью иудейства, живого, истинного откровения, данного в Ветхом Завете. Царство Божие — это, прежде всего, состояние человека и всей твари, при котором царствует Бог» (7).
Он начинал с Церкви, с попыток ее реформировать, но в конце жизни все больше говорил о Царстве и о том, какой должна быть Церковь в свете Царства.
И здесь стоит больше сказать о его понимании Церкви, ее внутреннего разнообразия, отношений с обществом и другими религиями.
Марцинковский, как и его учитель «апостол студентов» Николаи, верил в то, что Церковь возможна «в рамках небольших групп единомышленников» (2, с. 60).
Интересно, как характеризовали его деятельность работники ВЧК: «Мы вас не считаем политическим, но линия Вашей работы для нас в настоящее время вредна. К Вам собирается интеллигенция, белогвардейцы. Но самое главное зло Вашей работы в том, что Вы работаете среди студентов и стремитесь создать единый фронт из всех религий» (9, с. 27). Как замечает баптистский историк Владимир Попов, «Широта взглядов Марцинковского, которая так испугала работников ГПУ, была естественным свойством его многогранной личности. Принимая в сентябре 1920 года крещение от меннонитского проповедника Тевса, он поставил условие, - не принадлежать официально ни к какой религиозной общине. И это была не личная прихоть, но осознание особого призвания свыше» (27) .
В конфессиональные пределы он не вмещался. Как признавался сам Марцинковский, «Я не примыкаю в собственном смысле к какой-либо общине, но в основных взглядах, в частности, в вопросе о крещении я разделяю убеждения этих обоих течений — баптистов и евангельских христиан и потому нахожусь с ними в тесном общении» (8, с. 223). При этом на вопрос о его принадлежности к православию, он отвечал похожим, уклончивым способом: «в частности – разделяю», «в собственном смысле – не примыкаю», иными словами – «я нахожусь в притворе Церкви» (8, с. 104).
«В притворе» или «за церковной оградой» оказались лучшие умы того времени. Они ожидали Реформации и предлагали свою помощь в этом, но очень редко находили понимание и сочувствие.
В то время как в стране происходили головокружительные перемены, церковная иерархия демонстрировала нерешительность. Была революция, но не было Реформации. Об этом чуть позже, в апреле 1939, находясь в родной Дермани, Марцинковский напишет с горечью и разочарованием: «Поистине, не в том беда, что у нас была революция, а в том наше горе, что революции у нас, в сущности, не было. Не было истинного переворота, истинной переоценки ценностей, коренной перемены в человеке. «Гибель революции без реформации», – справедливо сказал известный мыслитель Гегель. Напрасна революция формы без революции духа, без возрождения человека» (6).
В то же время он надеялся, что Реформация охватит молодые поколения, не закрытые в тесных религиозно-конфессиональных рамках: «В наши дни сгущается тьма. Надвигаются сумерки истории. Странствуя по разным краям Европы и Азии, я видел тысячи юношей и девушек, целое движение молодежи ко Христу. Они нашли Его, и в Нем смысл и цель жизни. Они несут Его свет в практическую, личную и общественную, жизнь. Своей деятельной и радостной жизнью они вновь и вновь свидетельствуют миру, что Евангелие не устарело и не умерло – наоборот, мир и человек стареют и духовно умирают без его животворящего света. Она, эта просветленная молодежь, исповедует религию радости и неиссякающей молодости духа, способную вдохновлять и преображать. Она зовет и тех, кто опоздал на пути, поспешить, пока день не склонился к вечеру, принять Свет Незакатный сегодня, сейчас…» (6).
«Свет Незакатный» в «сумерках истории» – здесь есть и понимание происходящей катастрофы, и подлинный христианский оптимизм, основанный на доверии Богу.
Примечательно, что наследие Марцинковского оказалось востребованным «инициативниками» в 60-70-е годы прошлого века. В журнале «Вестник спасения» (позже переименованного в «Вестник истины»), рупоре «отделенных» баптистов (критикующих конформизм признанного советским государством ВСЕХБ), появляются фрагменты его сочинений, наполненные критикой официальной церкви и призывом к проповеди живого Христа.
В статье «Апокалипсическое христианство» мы встречаем спор с историей и традицией: «Вспомним не только наше личное первоначальное, восторженное христианство, но и первохристианство всей церкви… Центром, душой и священной страстью этой любви были не догматы, не формы, не идеи, - а Сам Христос. Любовь ко Христу горящая, побеждающая, жертвенная – это христианство первых и последних дней… Мы часто живем так, как будто нет живого Христа; вновь мы падаем под бременем прошлого… и мы живем с такими тревогами о будущем, с такими планами и ожиданиями, будто Он не придет (1, 13-14).
Здесь желание Реформации совмещается с острым чувством скорого конца, поэтому Церковь должна не столько реформировать себя для долгой и успешной жизни на земле, сколько обновиться, очистить, приготовить себя к последнему времени и встрече с Христом. Путь такой Реформации проходит через выход, отделение и противопоставление себя официальной, «мирской» церкви: «Призванным к единству и миротворству дана заповедь отделения, выхода из мирского христианства, из Вавилона, мирской лжецеркви… приобщится к светоносному сонму нового восторженного человечества… Увидеть луч грядущего вселенского рассвета» (1, с. 15).
Такая «апокалипсическая» Реформация предполагает также отрыв от быта ради нездешней, горней жизни: «Ожидать Христа – значит быть готовым всегда все оставить, или, как говорит Достоевский, уметь всем своим существом оторваться от быта, не привязываться ни к чему в этом мире, жить иной, нездешней жизнью (это инобытие, отсюда - иночество)… Мещанство, самодовольство, привязанность к месту, буржуазное комфортабельное христианство, культу вещей – это симптомы духовного вырождения современного человека. Ничто так не способствует этому духовному сну, как утеря чувства конца и ожидания Грядущего» (1, с. 16).
И конечно же, Реформация перед лицом «Грядущего Христа», означает обновление миссионерского посвящения Церкви, активную проповедь любви Христовой: «Любящие Христа имеют неистребимую жажду и другим свидетельствовать о Нем. Любовь любви открывается. «Иисус сладчайший», - так поет о Нем восточная Церковь» (5, с. 6).
Уже совсем скоро после этих публикаций ссылки на традицию восточной Церкви и Достоевского, «новое человечество» и «вселенский рассвет» навсегда исчезнут из журналов СЦЕХБ, что ознаменует консервативный поворот и отказ от Реформации как таковой. Тем не менее, след Марцинковского остался и в истории реформированного баптизма советских лет.
author profile image
Abdelghafour

Lorem Ipsum is simply dummy text of the printing and typesetting industry. Lorem Ipsum has been the industry's standard dummy text ever since the 1500s, when an unknown printer took a galley of type and scrambled it to make a type specimen book.

Комментариев нет

Отправить комментарий

no