no
4/Вера/slider

Вернуть веру… в человека. Продолжение 2

Комментариев нет

«Бог верит в человека». Эти знаменитые слова митрополита Антония стали его основным посланием, располагающим сердца и умы людей нецерковных и смущающим людей церковных. Он говорит не о духовном или религиозном человеке, но о человеке как таковом: «Чтобы быть человеком, просто человеком, но в настоящем смысле слова, мы должны стать чем-то превосходящим всякое наше представление; а такими мы можем стать только даром Божиим, а вовсе не собственными ухищрениями. И поэтому нам нужно излияние Святого Духа, дар Духа, помазание Духом – просто чтобы осуществить свое человеческое призвание. Я говорю сейчас не о священстве, не о монашестве, ни о чем формальном, а просто чтобы быть человеком» [2, 92]. Такая постановка вопроса о человеке является действительно фундаментальной. 
Тезис «Бог верит в человека» появляется как очевидный ответ на простой жизненный вопрос: вот человек верит в Бога, а что же Сам Бог, в кого Он верит? Если послушать евангельский совет «имейте веру Божию» (Марка 11:23) то мы должны верить не только в Бога, но и в то, во что Бог верит.
В своей проповеди “Вера Божия в человека” митрополит Антоний связывает веру Божью с верой человеческой, Его инициативу с нашей ответственностью:  “Он является для всего мироздания Женихом, и каждая человеческая душа является как бы невестой. И Он свободно вызывает к бытию каждого из нас, как бы веря в то, что мы не обманем Его ожиданий”, поэтому “Каждый из нас является освященной иконой — раненой, обезображенной, но каждый остается и святыней, и образом Божиим. И задача нашей жизни — вглядеться во все то, что в этой иконе уцелело, и эту икону обновить, как бы реставрировать”; именно такая вера Бога в человека, внимание к Божьему образу в человеке может быть единственно достойным и действенным миссионерским мотивом: “Ко мне приходят много людей, и большей частью проблема человека не в том, что он не верит в Бога, а в том, что он не верит в себя. И если только удается ему передать то, что я, полуслепой, невосприимчивый, тупой, недуховный, могу, несмотря на все это, видеть в нем образ Божий, что я могу веровать в него, то это может играть решающую роль. Только скажи ему о вере — не о вере в Бога, а о вере в человека, он сможет дрогнуть, он может ожить” [2, 136-153].
Разумеется, Божья вера в нас не лишена риска, поскольку сталкивается с человеческой свободой, она не имеет гарантий или более надежных оснований кроме себя самой, вне себя самой. Это не план, вписывающий нас в какие-то изначально предусмотренные схемы; это драгоценнейший дар, оставляющий нас свободным; это протянутая рука и открытое сердце.
Иными словами, Бог – больший гуманист из нас, и это нас обязывает: «Если Он в нас верит, если Он такой ценой готов верить в нас, то мы должны вырасти в меру Его веры в нас”, “мы обязаны верить в себя и верить друг во друга” [2, 148-149].
При всей своей рискованности, вере в человека есть на что опереться – в самом человеке есть божественное, заложенное при сотворении и питаемое Духом. Поэтому обращение к Богу должно начинаться с обращения к человеку, к божественному в человеке: «Живой человек может на первый взгляд показаться не таким прекрасным, но окружающие должны (подобно тем, кто почитает святые, освященные Церковью иконы), увидеть в нем сияющее присутствие Духа Святого, Бога, открывающего Себя в смиренном виде человеческого существа [1, 88].
И здесь нечто большее, чем этические обязанности по отношению к другому. Мы может увидеть Бога и в себе, когда «Нас охватывает созерцательное безмолвие перед лицом величия Божия и нашей  собственной красоты. И нет пути обнаружить, Кто есть Бог и что есть Бог, если мы не обнаружим святость и красоту в себе самих» [1, 293].
Все это гораздо глубже наших чувств и пониманий, здесь любящая вера Божья становится основанием всего. Можно сказать так: Бог верит в меня, я любим Им, следовательно я существую во всей полноте бытия. Как говорит митрополит Антоний, «Каждый из нас любим, и поэтому каждый из нас спасен, потому что любовь Божия сильнее сильнее смерти, крепче греха, крепче зла» [1, 71]. Основания мира и человека – это предмет веры, и вера Божья закладывает такую онтологию, в которой мы можем верить, и лишь затем знать. Прочность этого основания такова, что мы можем быть уверенными в любви Божьей и благости мира, в Божьем прощении и принятии. Здесь совершается переход от веры к любви, восстанавливается их связь.

Если Сурожского больше интересует онтология веры, т.е предоснования и предписания относительно реальности, то Нувена – экзистенции любви, т.е. жизненные ситуации, в которых человек открывается Божьей любви и преображается ею. Если в первом случае закладывается возможность жизни по вере, то во втором жизнь проживается в любви, вера сбывается, воплощается; реальность расцветает, раскрашивается, освящается, потому что именно «Благословение создает реальность, которую обещает [5, 40].

To be continued
author profile image
Abdelghafour

Lorem Ipsum is simply dummy text of the printing and typesetting industry. Lorem Ipsum has been the industry's standard dummy text ever since the 1500s, when an unknown printer took a galley of type and scrambled it to make a type specimen book.

Комментариев нет

Отправить комментарий

no