no
4/Вера/slider

Реформация неизбежна… Юрий Щербанюк беседует с Михаилом Черенковым

2 комментария
Михаил, судя по вашим книгам, статьям и интернет-публикациям, вы много пишите о жизни церкви и ее влиянии на общество. Какую бы вы дали сегодня оценку протестантской церкви в Украине, её влиянию на общество?

Если говорить о протестантизме в целом, то можно сказать, что протестантизм ищет себя по отношению к обществу. Церкви, которые являются традиционными для Украины, которые пережили преследования, жили в катакомбной, пещерной реальности. Когда пришла религиозная свобода в эпоху перестройки, они начали медленно разворачиваться лицом к обществу, но отношение это было скорее миссионерское, чем социальное: вот есть новое поле, которое мы можем осваивать, что раньше нам запрещали, теперь можно, давайте пойдем, будем говорить. Это были дни массовых евангелизаций, на лестничной площадке, в кинотеатрах, в дворцах культуры, на стадионах проводилась активная миссионерская работа. Потом начали думать о большем: хорошо, мы пришли на время и ушли. А как бы постоянно присутствовать, может быть, с помощью учебных заведений, издательств, миссий, создать такие очаги влияния в обществе, т.е. за стенами церкви, но от её имени, что бы были постоянные представители в обществе, к которым можно было бы обратиться, например, реабилитационные центры, центры консультирования, какие-то молодёжные клубы, спортивные кружки… Возникла целая сеть таких организаций, т.е. церковь понимала, что нужно социализироваться – стать постоянным членом общества, занять своё место в обществе, что нельзя постоянно оставаться на обочине, скажем так, на окраине общественной жизни. Не все церкви выбрали такой путь, и даже те, кто выбрал, много ошибок сделали, мне кажется. Может быть, слишком далеко пошли, пошли в те сферы, которые являются наиболее «грязными», в которых скомпрометировали себя, и сегодня, уже обжёгшись, пытаются найти приемлемое, безопасное место в пределах общества, в контексте его жизни. А некоторые церкви сознательно выбрали себе катакомбное существование на веки вечные, т.е. они понимают, что сегодня еще свобода, а завтра вернутся преследования, поэтому лучше никуда и не ходить, будем сидеть, где сидели… для них сохранить себя – главное.

Михали, скажите, евангельское общество в своём большинстве сознаёт свою миссию, выполняет ли то, что поручено им Господом?

Трудно ответить однозначно. Наверное, каждый выполняет в меру своего понимания, но конечно хочется большего. Я думаю, что большинство христиан участвует в миссии Божьей, так называемом великом поручении. Они говорят о своей вере, хотя бы уже фактом своей жизни, своего существования, своей принадлежностью к церкви. Но есть возможность большего, есть возможность не просто жить, но жить жизнью с избытком, о чём говорил Христос, т.е. есть христианство от полноты, христианство радостное, христианство вдохновляющее, христианство позитивной вести. Большинство живёт образом закрытого христианства, а есть открытое христианство, христианство, которое идёт в мир без страха, идёт в мир с радостью, христианство, которое завоёвывает новые территории не просто организационной или агрессивной деятельностью, а несёт радостное пасхальное послание, и это, конечно же, удел не многих (хотя должно быть уделом всех). Давайте посмотрим на наши лица, ведь очень мало людей, которые способны улыбаться, смеяться, радоваться, а это на самом деле очень важно. Когда мы приглашаем людей в церкви, то должны понимать, что приглашаем их стать такими как мы. Какими мы являемся? Радостное христианство, побеждающее, вдохновляющее, это удел не всех, и поэтому задача тех, кто понимает этот кризис, кризис разобщённости между меньшинством торжествующим и большинством удручённым, депрессивным, задача меньшинства, которое понимает суть этого кризиса, идти в народ и сеять это разумное, доброе, вечное, показывать альтернативу, что христианство может быть разным, многоразличным и многообразном.

Можно ли сказать, что тот образ христианства, который Господь нам предлагает через Своё Слово и через откровение от Духа, что бы верующие были солью и светом миру, затмевается сегодня в христианстве теми учениями, которое проповедуется в церквах и теми личностями, которые стоят над ними и предлагают ту форму и тот образ христианства, которые не делают христианство сильными, как мы и призваны служить Господу?

Конечно, во-первых это лидер, который заслоняет часто Христа, путь ко Христу, радость от встречи с Христом; во вторых, опыт самого верующего заслоняет; а в-третьих, историческая традиция самой церкви, т.е. мы склонны абсолютизировать тот образ церкви, с которым мы встретились впервые, тот опыт в котором мы формировались. Мы склонны канонизировать того предстоятеля или пресвитера, который стал первым пресвитером для нас, к которому мы пришли, в церкви которого мы встретились с Богом. И вот эти образы, эти опыты, они заслоняют от нас новизну и живость ежедневной и ежечасной встречи с Богом, которые всегда дают нам чувства радости, свежести, избытка. Поэтому на самом деле тут стоит проблема различения в более широком плане, проблема состоит в различении веры и религии, благодати и религиозных традиций, церкви как живого сообщества и церкви как организации и конфессии, вот это всегда не совпадает.
Какой вы видите выход для христианства, и для каждого верующего в частности из положения о котором мы сейчас говорим, чтобы прийти в то состояние, в котором бы Господь мог бы их использовать и они могли ходить в славе Божьей?
Конечно, здесь нужно начать с уважения к традиции, с уважения к церкви, в которой Бог являет себя, или, по крайне мере, впервые мы там встретились с Ним. Но при этом нужно понимать, что можно идти дальше. Когда мы читаем Новый Завет, мы узнаем о Христе, что Он редко был в Храме, Он всегда был там, где люди, т.е. Христос идёт дальше. Он не только Бог истории, вчерашнего дня, но Он Бог дня сегодняшнего, не нужно Ему отводить какое-то каноническое место или какой-то иконный образ. Нужно всегда, оставаясь в традиции, искать всё время её Господина, искать Бога, переживать заново это чувство встречи с Ним. И очень важно, что бы наша вера не приняла какую-то закосневшую, устоявшуюся форму, в которой нам будет самим тесно и скучно жить. Нужно искать образа Божьего, искать лица Его.

Вы, как я понимаю, вращаетесь в разных кругах христианской общественности, с разной христианской окраской и верующими с разным положением - от служителей церкви до рядовых членов. Что вам доводится слышать чаще всего о положении церкви в обществе от самих верующих, и насколько отличается характеристика ЦЕРКВИ у рядовых членов и у служителей высшего ранга?

Согласно неписанному обычаю, служители высшего ранга должны всегда показывать уверенность, что все под контролем, т.е. им нельзя подавать какие-то знаки кризиса, создавать паническое настроение, они должны говорить, что всё в порядке, что идём верной дорогой. Я могу их понять: это церковные дипломаты, это люди, которые ответственны за общую ситуацию. На низовом уровне люди больше выражают своё недовольство, у них есть право обсуждать избанников, они могут позволить себе критиковать того, кто стоит наверху, своего руководителя, и это нормально, в том числе, потому, что эта критика даёт стимул для развития, для дискуссии в рамках церкви. Поэтому оценка сверху и снизу отличается. Сегодня предстоятели всех христианских церквей говорят, что всё хорошо, мы развиваемся, но люди на местах, люди в поместной церкви, прихожане, простые члены, говорят совсем другое, они говорят, что так дальше жить нельзя, нужно что-то менять. Но я хочу сказать и другое: различия оценок – на уровне риторики. А чувство перемен живет у всех. Это понимают и на верхнем уровне, и на нижнем, а именно, что необходимо глубокое обновление, обновление церковной жизни, руководства, видения. Мне кажется, что в формате честного диалога, когда можно общаться без галстуков, мы встретим больше искренности и больше правды.

Из истории мы знаем предпосылки всякой революции или реформации в обществе: верхи уже не могут, а низы уже не хотят жить по-прежнему. Не думаете ли вы, что служители, боясь откровенно признавать проблемы своего христианского общества, будучи служителями в самом высоком ранге, тем самым провоцируют низы к революции, или, говоря христианским языком, к реформации, когда сами служители откровенно не исповедуют проблемы своих церквей, а церковь, тем не менее, видит эти проблемы?

Я думаю, что руководство просто-напросто не адекватно динамике головокружительных перемен, они не могут понять всю быстроту всю логику, всю динамику времени, поэтому обвинять их в чём-то трудно. Это люди, которые выросли в стабильной ситуации, устоявшемся образе церкви, в советское размеренное время, время застоя. Они не хотят в принципе ничего менять, они боятся менять себя, потому что не понимают, куда ведут перемены и как ими управлять. Мало кто понимает динамику перемен, поэтому нельзя обвинять представителей старшего поколения. Сегодня максимальная задач, которая по плечам этим людям, - по крайне мере, перевести это чувство недовольства, эту необходимость перемен, в конструктивное русло, найти тех людей, которые смогут предложить грамотный богословский диалог о путях развития.

Не говорит ли их видение ситуации, что они потеряли связь с Главой и не получают откровение от Бога о данной ситуации, а потому ничего и не предпринимают?

Они верят так, как были научены ранее. Они с трудом могут анализировать, они люди своего времени. Мы должны им быть признательны, но на них лежит ответственность дать следующему поколению место, потесниться…

Интервью взял Юрий Щербанюк
author profile image
Abdelghafour

Lorem Ipsum is simply dummy text of the printing and typesetting industry. Lorem Ipsum has been the industry's standard dummy text ever since the 1500s, when an unknown printer took a galley of type and scrambled it to make a type specimen book.

2 комментария

  1. Михаил, а как много Вы встречали "служителей в самом высоком ранге" способных взять на себя ответственность в том, чтобы потесниться, давая место служителям новой генерации? Лично я до настоящего момента наблюдал обратную тенденцию, к примеру, в Объединенной церкви ХВЕ в Республике Беларусь только что избрали старшего епископа Хомича С.С. на четвертый срок. Причем для этого пришлось изменить устав ОЦ ХВЕ так как ранее служитель мог занимать этот пост только два срока подряд. Еще одна интересная деталь заключалась в том, что в последний раз епископа не избирали общим собранием съезда, а утверждали уже выбранную кандидатуру в более узком кругу расширенного епископского совета. Мне кажется, что в нашей действительности, как об этом замечательно написал Дмитрий Поспеловский, церковь наследует тоталитарно-диктаторские модели управления у того общества, в котором она находится. И в этом отношение осмелюсь предположить, что со стороны евангельской церкви абсолютно неправомерно ожидать каких бы то ни было изменений в политической действительности – судя по всему для начала нужно начать меняться самим.
    P.S. Жалею, что не получилось как следует познакомиться и пообщаться в Киеве во время книжного фестиваля, надеюсь, что в будущем еще будет возможность компенсировать это.
    С уважением, Александр Жибрик

    ОтветитьУдалить
  2. Александр, спасибо за отклик! Согласен, что церковь отражает общественные стереотипы, модели поведения, причем, наиболее консервативные в худшем смысле слова - архаичные, коллективистские, ксенофобские...
    Надо создавать альтернативный круг общения:))
    Пишите мне на адрес chmn@asr.ru, всегда буду рад

    ОтветитьУдалить

no